Никакое судно не рассчитывается на подобные нагрузки; оно может просто переломиться пополам. Кроме того, оно может опрокинуться, поскольку в таком положении практически лишено остойчивости. Кто из моряков не знает: на большую волну надо идти носом. Чем меньше времени судно напоминает вертел, продетый сквозь волну, как сквозь кусок мяса, тем в большей оно безопасности.
Но Враницкий решил иначе. На самом деле не так уж медленно катился пенный вал от кормы к носу, но людям казалось, что он просто остановился. И еще казалось, что корвет не валится набок только потому, что раздумывает, куда ему повалиться: на правый борт или на левый?
И явственен был треск в корпусном наборе…
Нос вдруг быстро пошел вверх.
Бог миловал. Там, где над вершинами подводных гор прокатился адский вал, царили тишь да гладь, если не считать хаотической зыби.
Фаланберг встал к штурвалу. Враницкий наседал на пятящегося от него рулевого, прижимающего ладони к посеченному осколками стекла лицу.
— Покажи, говорю! Не бойся. Тьфу ты, институтка какая… Смирно! Руки по швам! Во-от… Ну, гляди веселее, счастлив твой бог, глаза целы… Марш к Аврамову!
С мачт и из трюмов муравьиными вереницами потекли люди. Посыпались смешки — у многих отлегло на душе.
— Как это меня снизу поддаст, братцы, — я и кувырк! — изливал душу курносый матрос. — Ну, думаю, всем амба. То ли к морскому царю идем в гости, то ли рыбам на прокорм. Бимсы трещат. Того и глади орудия с рельсов сорвутся. Натерпелся я страху…
— Штаны сухие?
— А иди ты! — обижался расказчик и вновь трещал словами, как семечками, спеша донести до товарищей всю глубину своих переживаний."
"Сорвало и разбило о рубку одну из купленных в Понта-Дельгада шлюпок. Из людей не унесло никого.
— Господа, что это было? — спрашивал у всех любознательный Завалишин, прижимая носовой платок к ссадине на скуле.
— Одиночный вал, — пожал плечами Батеньков.
— Да, но в чем причина?
— Трудно сказать определенно. Возможно, волну породило извержение подводного вулкана или землетрясение. Под нами ведь целая горная страна.