Исповедь

"

"Ее слова дернули за ту невидимую нить, которая связывала наши сердца, и я зажмурился. Я без труда мог бы трахнуть ее так, потому что действительно желал, чтобы она принадлежала мне – навсегда. Мы были знакомы всего шесть недель, но я мечтал провести с ней остаток своей жизни.

Я был таким дураком.

Я притянул Поппи ближе, толкаясь в ее тугую дырочку, и наблюдал, как она достигла пика, продолжая умолять заклеймить ее. Но как она не понимала, что уже принадлежит мне? Как и я – ей? Мы принадлежали друг другу, и, любуясь ее пульсирующей киской, я погрузился по самые яйца и излился в нее.

В этот момент я понял, за последние полтора месяца все настолько запуталось, что ничего уже не исправить.

Придя в себя после оргазма, мы уставились друг на друга, и то утешение, которого мне удалось достигнуть, исчезло в одно мгновение. Я встал с кровати, чтобы взять теплое полотенце, а когда вернулся, Поппи задумчиво наблюдала за мной.

– Тайлер.

– Да? – Я сел на кровать и стал ее вытирать.

– Не знаю, как долго смогу выносить это.

Я замер.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – сказала она дрожащим голосом. – Я хочу быть с тобой. Хочу заявить на тебя права. Я люблю тебя, Тайлер, и то, что у нас нет будущего, убивает меня.

Я закончил ее вытирать, пока думал над ответом, и швырнул использованное полотенце на ближайший стул.

– Я не знаю, как выглядит будущее, – наконец произнес я. – Только знаю, что люблю тебя… Но я также люблю свою работу и свою жизнь. Поппи, то, что у меня здесь есть, – это больше, чем просто благотворительность или молитвы.

Это моя жизнь. Я решил посвятить каждую минуту каждого дня этой жизни, служению моему Богу, и не знаю, смогу ли существовать без этого.

Мы оба избегали того факта, что последние несколько минут вряд ли были прожиты для Бога, что они были для нас и только для нас.

– Думаешь, я этого не знаю? – сев на кровати, спросила она. Поппи не потрудилась прикрыться простыней, и мне пришлось отвести взгляд от этих дерзких холмиков, чтобы сосредоточиться на ее словах.

 – Это все, о чем я думаю. Я не могу заставить тебя отказаться от этого – я вижу, что ты это любишь. Черт, за это я и люблю тебя. За твою страсть, щедрость и духовный мир, за то, что ты посвятил свою жизнь Богу. Но я боюсь, – и теперь на глазах у нее выступили слезы, – что вместо этого ты откажешься от меня.

– Нет, – прошептал я, – не поступай так с собой.

Но я не сказал ей того, что она хотела услышать.