Наследник для чемпиона

Полина морщится, будто в эту же секунду готова заплакать. Отшатываясь в темноту, пытается спрятаться. — Что я сказал, Полина?

— Ты… — шепчет она. — Ты дал мне денег и велел в случае «возникшей проблемы» сделать аборт.

31

Тихомиров

1 января, 2016 г.

Телефонный звонок раздается, едва я вхожу обратно в свою квартиру, после того как проводил Полину. Она настаивала, что должна вернуться до того, как Артур приедет от Кристины. Лариса Петровна, увидев нас вместе, особо не удивилась. Посчитала, что мы, как обычно, вместе со всеми Новый год встречали, а утром я, типа, забрал Птичку домой.

— Тимур Муратович, с наступившим!

— Взаимно, — сухо отзываюсь и жду, когда собеседник перейдет к делу.

— Вас еще интересует профессиональный бокс?

— Да, конечно.

— Тогда давайте сразу к делу, — начинает говорить быстрее. И сразу же переходит на менее официальный стиль общения: — Я готов устроить тебе встречу с промоутером. Но ты должны быть в Чикаго завтра вечером. Перелет и прочие расходы я оплачу, — он продолжает говорить, а в моей голове проносятся десятки мыслей.

Меня переполняют удивление, радость и сотня других неконтролируемых эмоций. Невероятно сильный душевный подъем охватывает все мое звериное существо, пока в сознание не прокрадывается понимание — Птичка останется здесь. — Готов, парень?

— Готов, — отбиваю без раздумий.

— Отлично, потому что у меня на тебя большие планы. Чемпиона из тебя сделаем.

На это заявление, в силу характера, рвется заверение, что из меня не нужно никого делать.

Чемпиона и подавно. Я сам все сделаю. Дайте мне пропуск в мир большого бокса, и я уверен, что смогу. Пусть во мне горят амбиции, но у меня есть чем их подкрепить.

Молчу только, чтобы не начинать сотрудничество с каких-то споров. А когда звонок заканчивается, возвращаюсь к выбору, который, по сути, уже совершил. Полина мне очень нравится. Я давно мечтал о ней. Но это ведь просто женщина. Ставить ее на одну ступень с самореализацией несерьезно. Не по-мужски.

Я давно потерял мать.

Не сказать, что у нас с ней были близкие отношения, но с отчимом — еще хуже. В этой жизни мне ничего даром не доставалось. Я всегда понимал, что бокс — моя единственная возможность вырваться из этого города и как-то выбиться в люди. Потому и пер всегда напролом. Ни у кого из наших не было такой мотивации. Возможно, кто-то обладал большим талантом и, в определенный момент, силой, весомее моей. Но тренер, спасибо ему, с первых дней научил: бокс — это дисциплина.