— Меня задолбало, что мой сын называет меня по имени, — выталкивает грубым тоном.
Осознаю, что это его истинные эмоции, и он, должно быть, давно их подавлял… Но все же!
— Мы собирались сделать это вместе!
— Ты бы еще месяц думала.
Да, возможно.
Но вслух я, конечно же, не соглашаюсь.
— И как ты ему объяснил то, что тебя не было почти четыре года?
Не хочу так делать, но голос сам по себе становится сердитым и едким.
— Очень просто, — произносит и шумно выдыхает. — Сказал, что ты написала мне письмо, но оно потерялось.
— И что на это сказал Миша? Как отреагировал?
Забываю о собственных переживаниях, когда представляю первые эмоции сына.
— Он обрадовался.
— И все?
— И все, Полина. Ты любишь все усложнять, да? — прислоняясь лбом к моей переносице, выдыхает уже свободнее и как будто улыбается.
— Может быть…
Не договариваю. Тихомиров прижимается к моим губам своими и целует, а я не нахожу в себе силы воспротивиться. В груди тут же собирается буря. По телу распространяется жар. Сама жмусь к Тимуру.
— Ты скучала? Я по тебе — да, — хрипло шепчет он между ласками.
И я киваю. Врать нет смысла. Да и не хочу.
— Пойдем, встретим Аравиных, — тяжело выдыхает Тихомиров пару минут спустя. — Они где-то на подъезде были.
— Почему Аравиных? — спрашиваю по дороге к главному входу. Кажется, только сейчас ко мне возвращается способность здраво мыслить. — Они же еще не женаты.
— Ну, так, скоро будут.
— Ясно.
«Тимур сказал, что он папа.
Я не должна из-за этого расстраиваться. Это неважно. Главное, чтобы у них с Мишей были хорошие отношения. Мы сможем общаться, когда Тихомиров будет приезжать в Россию. Или, возможно, он еще когда-то в будущем предложит мне присоединиться к его команде.
Но сердце усердно трещит от боли. А мне очень плохо дается скрывать, что я чем-то расстроена. Спасают Егор со Стасей. Они действительно появляются практически сразу, как мы выходим на крыльцо.
Мы обмениваемся приветствиями и проходим обратный путь уже вместе. На террасе в ту же секунду становится шумно.
— А ты прилично поштопан, чемпион, — простодушно выдает Борис. — Мне вчера показалось, что ты ничего так вышел…
— Да оно же так всегда, вылазит опосля, — отзывается с улыбкой Егор.
— Ночь после боя — ад, — замечает мой Медведь.