— Не говори о нем, ладно? — просит каким-то странным тоном — сердитым и вместе с тем будто ранимым.
— Ладно, — тихо соглашаюсь я. — Ложись обратно.
Тимур кивает, но выполнять не спешит. Вместо этого рассекает пространство комнаты — мечется, словно зверь в клетке.
Я стараюсь не переживать и не расстраиваться. Как бы то ни было, рада, что сумела выразить свои чувства. Медленно вдыхаю, протяжно выдыхаю и, откидывая одеяло, встаю с кровати. Молча иду в ванную, чтобы умыться и немного успокоиться.
Тихомиров тоже ничего не говорит, только взглядом меня провожает.
Позволить ему войти не успеваю. Он делает это практически сразу. Шумно вздыхаю и замираю, наблюдая через зеркало за его приближением.
Тимур останавливается у меня за спиной, кладет ладони мне на талию, затем скользит ими по животу. Но дрожь по коже сейчас вызывают не эти прикосновения. А то, как Тихомиров склоняет голову к моей голове и прикрывает глаза.
Ничего не говорит, но столько чувств выражает этот жест, что и слов никаких не надо.
Наверное, впервые у меня зарождается мысль о том, что у нас на самом деле есть шанс на совместное будущее. Не просто какой-то отрезок времени. Тимур ко мне тоже по-своему привязан.
Волнение постепенно идет на спад. Тело прекращает лихорадить. Становится просто тепло и приятно.
— Я люблю тебя, Птичка.
45
Птичка
— Дамы и господа, — по спортивной арене прокатывается характерный раскатистый голос знаменитого конферансье, а у меня по коже разбегаются колючие мурашки. Задерживая дыхание, машинально кладу ладонь на живот. Пусть мое положение визуально заметно только тем, кто знаком с особенностями моей фигуры, но этот жест — уже выработанный рефлекс.
"На огромном экране проносятся самые зрелищные моменты из предыдущих поединков Тимура. Динамичная и агрессивная музыка почти перекрывает шум, который образуют крики и свист зрителей. Вдоль одного из коридоров неоновой подсветкой вспыхивает наш родной триколор, и в тот же миг, как вначале пути появляется Тихомиров с командой, мелодия меняется.