Мне интересно, что именно там изображено, и каков их смысл, но разглядывать неудобно.
Могу сказать только, что впечатление он производит неизгладимое. Устрашает и вместе с тем вызывает дурацкое волнение. Тихомиров же ведет себя так же отстраненно, как и утром. Только указывает, где мы с Мишей можем сменить одежду, и утыкается в телефон.
Оказывается, что на борту самолета есть спальня и ванная. Интересно, почему он сразу в этих апартаментах не закрылся, а сидел с нами? Хотя нет, неинтересно! Не хочу его понимать.
Переодеваю Мишу в летний костюм и, наказав никуда без меня не уходить, вхожу в ванную. Оставляю дверь приоткрытой. Периодически поглядывая в оставленную щель, стаскиваю зимнюю одежду.
— Все нормально? Миша? — кричу, оставаясь в одном белье. Ничего я не параноик, как сказал Тихомиров. Просто это же самолет. Естественно, что я переживаю. — Миша? Отзовись!
— Я тут!
— Супер! Молодец, — вскакивая в хлопковый комбинезон, говорю слегка задушенно. — Я уже… почти готова… Все, иду… Иду…
Выбегаю из ванной.
— Ты замерзла, мамочка?
— Вовсе нет.
— Ты вся в пупырышках, — проводит пальчиком по моей руке.
— Эм-м… Да, здесь немного прохладно.
Тихомиров молча регулирует температуру и, демонстрируя все то же наплевательское отношение, возвращается к своему телефону. Очевидно, распутные девицы его высокомерной заднице претят. А он ведь именно такой меня и считает. Сволочь. Ну, ничего, так даже лучше.
Сразу же после приземления мое настроение значительно улучшается. Этому способствует счастливый смех моего мальчика. Глядя на то, как он широко раскидывает руки и скачет под палящими лучами солнца Флориды, смеюсь вместе с ним.
"К сожалению, передышка получается короткой. Приходится еще около сорока минут провести с Тимуром в одной машине по дороге на виллу. А уж там он, наконец, куда-то пропадает, оставляя нас с Мишей самостоятельно знакомиться с командой — женщиной и четырьмя мужчинами.
— Привет, я Диана — главная по питанию.