Прохожу сразу в свою комнату и, включив телевизор, опускаюсь на кровать. Полина же явно не знает, куда приткнуться. Единственное кресло завалено одеждой и каким-то хламом, а ко мне она почему-то не решается двинуть. Ловлю ее ладонь и притягиваю на колени.
— Расслабься, — голос с хрипом покидает горло."
"Слышу, как фильм прерывается на поздравительную речь президента, но понимаю, что ни первое, ни второе мы оценить не сможем.
— Я расслаблена, — выдыхает, растерянно расширяя глаза.
— Тогда поцелуй меня, Птичка… — шепчу я.
— Нет, — выдает сдавленно.
— А что тогда?
— Не знаю…
— Я хочу тебя.
— Я тебя… тоже…
— Докажи.
И она вновь приникает к моему рту своими сладкими губами. Только на этот раз не отстраняется, а замирает, и мягко, словно удовлетворяя свои собственные любопытство и жажду, скользит языком по моей верхней губе. А меня будто электрошокером пробивает. Закорачивает какие-то нервные узлы, и кажется, что кожа дымится.
Все это словно сон, но шпарит реакциями, которые мне прежде не доводилось проживать в реальности.
Немудрено, что я набрасываюсь на Птичку. Раздеваю ее с оскорбительной скоростью. Даже не разглядев толком, лишь рывками выхватив какие-то определенные участки голой плоти, стягиваю свою одежду.
Целую с несвойственным самому себе исступлением. Будто не у нее первый раз, а у меня. Словно не двадцать один мне, а лет пятнадцать. Но и Полина… Стоит опрокинуть ее на спину, гнется подо мной, как лоза. Извивается, словно постель под нами горит.
Первый раз все происходит очень странно. У меня дрожат руки. Пока раскатываю презерватив, это отчетливо видно мне самому. Полина не смотрит. Пялится сначала в потолок, а потом, когда ложусь на нее — в глаза мне.
Губы приоткрывает и замирает. Не знаю, что пытается сказать.