Тянет, покалывает и напряженно слабо-слабо пульсирует. А уж когда Тимур скользит туда ладонью, проникает пальцами между мокрых, жаждущих удовольствия складок, мое тело пробивает током, и с губ срывается стон.
Тихомиров хрипло выдыхает мне в шею и тут же разворачивает меня, подминая под себя. Встречая его взгляд, я ожидаемо начинаю паниковать.
— Только не в меня, — шепчу, пока Тимур едва не до самой шеи задирает мою сорочку. — У тебя есть презервативы?
Полумрак спальни оттеняет жгучее мерцание его глаз. Не могу понять, что за чувства они выражают.
Кажется, что я теку обильнее, чем это можно считать нормальным, и ко всем тем звукам, что из нас льются, добавляются мокрые шлепки. Наверное, в другой ситуации я бы устыдилась, но сейчас мне попросту не до этого. Я пытаюсь сдерживаться и хоть в этот раз не выглядеть как нимфоманка, которой меня и без того Тихомиров считает. Стараюсь не идти на поводу у своего удовольствия.
Взглядами мы с Тимуром будто сражаемся. Ему явно нравится наблюдать за мной. Видеть, как меня поглощает наслаждение. И как я ему сдаюсь, кончая. Только после этого он прижимается к моему рту своим и выбивает из моего тела свое удовольствие.
Таким образом я снова, невзирая на сопротивление, оказываюсь постсчастливой, злой и нафаршированной его биоматериалом. После он так же молча поднимается и направляется в ванную.
Не удержавшись, догоняю его у двери и луплю кулаками по каменной спине.
— После завтрака я поеду в аптеку и куплю таблетки экстренной контрацепции, — сообщаю, пока он вытирается.
Сама тереться рядом с ним не собираюсь. Слишком личный этот процесс. Стою, прикрывшись большим полотенцем, и жду, когда он закончит и уйдет.
Взгляд, который Тихомиров на меня направляет, опаляет до костей.
— Только попробуй.