Еще и Тихомиров…
— Пусть говорит, что хочет, — резким тоном уничтожает все мои слова. — Продолжай.
— Я просто подумал, — мнется вдруг Миша. Будто то, что он собирается сказать, его самого как-то смущает. — Если ты женишься на моей маме, ты станешь моим папой?
Вот теперь я готова грохнуться в обморок. Да даже умереть, только бы не видеть надежды и какого-то страха в глазах сына. Пытаюсь что-то придумать, как-то отвести от Тимура необходимость отвечать на этот неловкий вопрос. Но, Боже, мне ничего умного в голову не лезет!
И Тихомиров справляется сам…
— Да, — впервые вижу, чтобы слова давались ему с трудом.
Из-подо лба смотрит на меня, и мне от его взгляда вновь хочется исчезнуть с лица земли.
На удивление Миша не выкрикивает свое извечное «Бомба!». Он очень счастлив, получив такой ответ, но как-то тихо это переживает.
А я уже не рада мысли, что после тренировки мы с Тихомировым, наконец, сможем поговорить. Напротив, прихожу в тревожное волнение.
27
Птичка
Но поговорить нам и в тот вечер не удается. Тихомиров возвращается злым. Не знаю, чем я его снова взбесила. Но он лишь резко бросает:
— Мы должны сказать пацану, что я его отец.
И начинает раздеваться.
Я хочу выпалить в ответ что-то наподобие: «Может, ты для начала начнешь называть его по имени?».
Вторая ночь оказывается намного ужаснее первой. Тихомиров спит, а я большую часть времени ворочаюсь.
Миша идет на поправку. Больше не хочет ждать, пока я принесу еду в комнату. Упрашивает завтракать на кухне. Я, конечно, понимаю, что он делает. Стремится как можно больше времени проводить с Тимуром. Не нахожу объективных причин ему отказывать.