"
"Боже, пожалуйста, пусть он перестанет спрашивать! Пусть он просто уйдет!
Заполучить бы волшебную палочку, взмахнуть без сожаления, и нет его. Пока я мечтаю о невозможном, в глазах Тихомирова вновь вспыхивают искры разочарования. К ним примешивается злость. О, да, окажись рядом предполагаемый «виновник», он бы уже вмазал тому по роже. Себе вмажь!
— Кто это, мамочка? Кто этот дядя?
Мне вдруг становится больно оттого, что сын не знает, кто его отец, и что называет его «дядей».
— Это друг Артура, медвежонок, — поясняю, понижая голос.
— Я могу подвезти.
Небрежно указывает на блестящий черный Мерседес, но я мотаю головой.
— Нет, не стоит. Это рядом. Через дворы быстрее будет.
Собираюсь проскользнуть мимо Тихомирова. Только едва ли больше трех шагов делаю, как он вдруг хватает меня за локоть, вынуждая остановиться.
— Тогда я подожду здесь.
— Зачем?
Правда не понимаю.
Рассеянно смотрю на Тимура в поисках каких-то ответов. На фоне снежной белизны синева его глаз ослепляет. Ни одной эмоции увидеть не получается.
— Ты должна мне все рассказать.
Отпираться бесполезно. Это было бы подозрительно. Мне необходимо собраться с силами и показать ему, что у меня все нормально. Тогда Тихомиров успокоится и уедет.
— Хорошо.
Всю дорогу до сада сердце вылетает.
Назад бреду, как на эшафот. Судорожно соображаю, что еще Тимур может спросить, и так же лихорадочно придумываю, чем крыть буду. Нет, кроме всего прочего, во мне еще таится надежда, что он не дождется. Однако закон подлости работает со вчерашнего вечера на полную мощность. Мало того, что Тихомиров никуда не исчезает, еще и Костя нарисовывается у подъезда.
— Привет, Полин, — здоровается Измайлов, не обращая внимания на шагающего со стороны парковки мужчину.
Зато Тимур на него реагирует.
— Это он? — голос источает такую агрессию, что у меня дрожь по спине идет.
— Нет, — выдыхаю и машинально хватаю Тихомирова за руку.
Бездумно сплетаю свои пальцы с его, а когда соображаю, что делаю, он сжимает ладонь и не позволяет освободиться.