И ты не должна заходить в туалет, когда я там, — серьезно проговаривает он, глядя на меня сейчас точь-в-точь, как Тимур — из-подо лба, но в какой-то особенной манере. Словами объяснить невозможно, но она у них идентична. Как ребенок и взрослый могут быть настолько похожими? — Ты — женщина.
Последнее звучит уже пренебрежительно. Надеюсь, это у него получается неосознанно.
— Да, но я твоя мама, а ты еще… — не договорив, сама себя останавливаю. Если назову Мишу сейчас маленьким, он, очевидно, воспримет это в штыки.
— Не понадобится, — заверяет сын. — Тимур справляется сам, и я смогу.
— Да, конечно… — реплика вновь получается оборванной. Я не знаю, что еще сказать, чтобы не вызвать у Миши очередной протест. — И все же, если позовешь, я всегда приду. Просто помни об этом.
— Ладно, мам, — бросает сын, будто отмахиваясь, а у меня сжимается сердце.
Стараюсь не зацикливаться на этом. Вчера я взялась за книгу по детской психологии, которую закачала в телефон еще в первый год после Мишиного рождения.
— Ну, раз ты готов, пойдем, — беру Мишу за руку и веду вниз. — Поможешь мне с завтраком.
На рассвете, когда Тихомиров уходил, я проснулась. Он, заметив это, на пару секунд задержался, будто колеблясь.
В сад малышу еще рано, но по дому он уже свободно гуляет, выходит с нами на улицу и в целом чувствует себя замечательно. Если няня возобновляет свою работу, это значит, что я возвращаюсь к своим обязанностям на кухне. Последнему я только рада. Не привыкла сидеть без дела. Да и меньше времени останется додумывать всякую ерунду и накручивать себя ненужными переживаниями.
Пока я готовлю Тихомирову завтрак, Миша не может дождаться его появления. Даже планшет с мультиками его не увлекает. Все время в дверной проем поглядывает и подхватывается на малейший шорох.
— Тимур приходит после восьми, — подсказываю я. — Смотри на циферки на планшете. Восьми еще нет.
— А сколько еще ждать?
— Что там написано?
— Семь. Пять. Семь.
— Ну, еще минут десять его точно не будет.