Не забывай, у меня нет ни шерсти, ни хвоста.
Вместо ответа Горк громко, от души рассмеялся.
— Я и не думал одевать тебя так же, как одеты мы. Женщины возьмут кожу и сошьют тебе одежду. Кроме того, до сезона дождей ещё далеко, и в лесу тепло.
Подумав, Араб согласно кивнул, но тут же внёс в дело свои коррективы.
— Сделаем так: я сам посмотрю, из какой кожи они собираются шить, и скажу, как именно нужно шить. Так будет лучше.
— Ты не доверяешь нашим женщинам? — удивился Горк.
— Дело не в доверии, — покачал головой Араб.
— Это верно, — вынужден был согласиться Горк и, после короткого размышления, кивнул, — хорошо, пусть будет так, как ты сказал. Похоже, ты знаешь, как жить в лесу.
— Я воевал всю жизнь, Горк, — грустно улыбнулся Араб, — и поверь, я намного чаще жил в лесу, чем в собственном доме. Да, если говорить совсем честно, то и дома у меня до недавнего времени не было.
— Странно, — удивлённо проворчал Горк и, помолчав, добавил: — Об этом мы с тобой поговорим потом. А сейчас Сорка проводит тебя к женщинам. Там ты объяснишь им, что именно они должны сшить.
Всё время, пока вождь и Араб спорили и решали организационные вопросы, ушибленная Сорка сидела на помосте, с обидой посматривая на бывшего наёмника. Заметив её взгляд, Горк прижал к голове свои изодранные уши и тихо зашипел, призывая её к порядку. Уже достаточно хорошо понимая, что означает каждый звук и жест в языке мирров, Араб с удивлением посмотрел на вожака, не понимая, к чему такая суровость.
Прижатые уши у мирров означали крайнюю степень раздражения, а шипением Горк приказал дочери спрятать когти подальше и заняться делом, пообещав, в противном случае, оставить в деревне. Беззвучно оскалив клыки, Сорка поднялась на ноги, чуть слышно фыркнула и направилась к тропе.
Араб и сам удивился, как быстро и легко начал он понимать язык мирров и входить с ними в ментальный контакт. Кроме того, он заметил за собой ещё одну способность.