Он умер всего полтора года спустя после первой их встречи и теперь никогда не увидит их взрослыми.
И всё же Саймон не высказал свои мысли вслух. Слова не шли, хотя он очень хотел сказать что-нибудь. Лео заслуживал того, чтобы он что-то о нём сказал, но в горле стоял ком, а остаток сил уходил на то, чтобы поддерживать Уинтер, которая тихо плакала, уткнувшись ему в плечо. Когда ей рассказали про Лео, она не поверила. Потребовала увидеться с ним, и дядя Малкольм с мамой Саймона отвели её в угол пещеры, куда перенесли всех, кто не пережил ночь.
Напоследок они почтили его память минутой молчания, а затем все потихоньку начали расходиться. Саймон остался сидеть, слепо глядя на факел, пылающий в центре бывшего круга. Никто его не окликнул, даже Джем с Арианой; они лишь искоса посмотрели на него, а потом вместе двинулись в сторону основной пещеры.
– Ты ни в чём не виноват, малыш, – тихо заметил он. – Ты же это понимаешь?
– Виноват, – пробормотал Саймон, вычерчивая узоры в песке, покрывающем пол пещеры. – Его убил Вадим, но приехал он из-за меня. Если бы я не искал Наследников…
– Если бы я быстрее добрался до крыши Небесной башни, Дэррил остался бы жив, – сказал дядя. – Если бы я хоть немного доверился матери, она бы тоже сейчас была с нами.
– Но как? – тихо спросил Саймон. Сначала он решил, что дядя его не услышал, но тот протянул руку и похлопал его по колену.
– Я тоже не знаю, – ответил он. – Но очень стараюсь. Надеюсь, и ты постараешься.
Саймон зажмурился, сдерживая подступившие слёзы. Веки опухли и с трудом поднимались, а адреналин давно выветрился, и всё тело ныло от новых ран и старых воспоминаний.
– Зия никогда меня не простит, – сглотнув, прошептал он.
Малкольм устало вздохнул.
– Лео любил рисковать и ввязываться в разные авантюры. Зия прекрасно это понимает.