Тирон фыркнул:
— Я даже не слыхал о такой наглости и уж тем более не думал, что увижу подобное безумство лично. Нарушили правила? Какие? Не сообщили заранее о своём визите? Полетали немного по вашему городишке? Это же просто смешно. Ни я, ни брат не собираемся уходить из-за подобного бреда. И как же ты заставишь нас уйти? Вызовешь Стража?
И снова подслушанная мыслеречь оказалась как нельзя кстати, спасибо болтуну, кем бы он ни был.
— Ну же, почти додавил, старший!
Конечно, у меня два вызова Стража, и если их план обезоружить меня, лишить поддержки Стража Холгара, то они просчитались.
Я растянул губы в предвкушающем оскале:
— Судьба Алых Пиков вас ничему не научила, — и рявкнул, вкладывая в мыслеречь силы столько, что она донеслась уже не только до стражи и находящихся на площади, а до всех в городе. — Стража Сердца Города! Слушай приказ главы! Двадцать вдохов до зоны запрета движения духовной силы!
И пусть ответ услышал только я:
— Слушаюсь, глава!
Поверили мне все, все до единого.
Стража города просияла и в едином порыве, одинаковым движением сорвала с шеи амулеты. Вторым движением потянулась к поясам. Наглые гости Хаутар замерли, кое-кто и побледнел. Старейшина Тарий же торопливо шагнул ко мне:
— Глава Ирал!
Но на его пути встал Рагедон, уже без амулетов, уже в доспехе и сжимающий в руке меч:
— Сначала пройди меня, старый враг.
На шаг позади него замер Дим. Тоже полностью в броне и с мечом, холодный, мрачный и решительный.
Тарий замер, зло рявкнул то ли мне, то ли Рагедону:
— Ты не посмеешь! Твой Сломанный Клинок сотрут с лица земли!
Я ожёг его взглядом:
— Я был вежлив. Я предупредил. Я указал на нарушения. Я вынес решение. Я дал вам время. Всё это записано в ваших нефритах Души. Сколько-то из них переживут запреты, пусть и треснут, и я предоставлю их Стражу, которого вызову разбираться с вашими телами. Я буду в своём праве. Страж будет на моей стороне. Десять вдохов!
На половине стражников по примеру их старейшины Рагедона появились доспехи зон запретов, оружие сжимали все поголовно.
Под моим взглядом он попятился, я же счастливо сообщил:
— Пять.
Побледнели, обострились лица уже у всех Хаутар, включая Тария. Немудрено под столькими жаждущими их крови взглядами.