Пусть остаётся следующему добытчику, которого отчаяние загонит в эти безденежные края.
Дим замедлил шаг, уловив намёк, я тут же нагнал его.
— Обрати внимание на линию горизонта, — Дим даже повёл пальцем, подсказывая откуда и до куда глядеть.
Мне понадобился вдох.
— Мерцание барьера.
— Верно. Приближаемся к тому месту.
Я кивнул.
Местность здесь шла неприятная: рваная, неоднородная, с перемежающимися зонами разной строгости запретов. Двести шагов нельзя только летать, затем раз — и зона запрета движения духовной силы.
Но я не жаловался, а внимательно перенимал недостающий мне опыт, которым все со мной щедро делились. Ну и не только я. Самум, который буквально выгрыз себе место в нашем отряде, сыпал вопросами за троих и уже сам справлялся с простыми ловушками.
Как я и предполагал, вдоль границы мерцающего барьера, из-за которого выплёскивалась энергия стихии, местность оказалась богаче всего на травы.
И на ватажников.
Мы нарочно сделали небольшой крюк, чтобы между нами и ними оказалась целая тысяча шагов, но они всё равно замерли и настороженно за нами следили. Ну или с любопытством.
На молчаливый вопрос Дима я покачал головой. Я бы не позволил даже Амме.
С любопытством вгляделся в мерно мерцающий барьер.
— Почему он такой необычный?
— Точного ответа нет, — ответил Дим. — Возможно, повреждены основы барьера, возможно, здесь был тайный проход, который спустя столько лет начал выдавать себя, возможно, его проломил какой-то мастер Массивов, и мы теперь можем пользоваться последствиями. Как только уловите ритм, то можете переходить.
Спустя вдох Дим показал пример: поправил мешок, шагнул к мерцающему барьеру, помедлил совсем немного, почти неощутимо — и вдруг шагнул вперёд, в миг мерцания преодолев, казалось бы, непреодолимую преграду барьера Поля Битвы.
Я прищурился. Ритм? Почему-то за столько времени я, уже хорошо играющий на цине, даже не подумал, что барьер мерцает в повторяющемся ритме, но теперь, зная, куда глядеть…
Спустя восемь вдохов я повторил шаг Дима.
Хуже всего получилось у Самума и, как ни странно, Лейдора. Они трижды неверно выбирали момент и словно вшагивали в стену. Непреодолимую. Со всеми последствиями.