Не мушки, а словно дымка, в которой…"
"Сверкнуло десятками вспышек, которые я не видел со времён города Тысячи Этажей.
Кольцом вокруг возникли десятки фигур с безупречными, бесстрастными лицами, на которых ярко-синим горели глаза. Выросли несколько чёрных клыкастых громад, больших, чем даже те, которые мы поставили охранять портальную площадь в Истоке.
Я успел только выдохнуть мысленный приказ змеям, успел только начать вести Пронзатель, успел только начать обрисовывать печать, как големы вокруг вбили в песок и пыль Флаги, вспыхнули десятки составных сектантских печатей и…
И мир потух.
Глава 18
И так же мгновенно вспыхнул светом и красками, ослепляя. Я сморгнул, смахивая ресницами накатившие слёзы, продолжая поднимать Пронзатель и очерчивать печать над…
Мир вокруг был совсем другой: не дряхлая площадь огромного и обширного поместья Древних, не тусклый свет катящегося к вечеру дня, не серые, пыльные краски обезлюдевшего на сотни лет места.
Яркое солнце, чистый полированный камень, в котором солнечный свет отражался и дробился, озаряя всё вокруг и даря глубину и яркость цветам.
И самое главное — никакого Пронзателя в руках (пальцы пусты), нет змеев (без следа), и талант (которого я вроде только миг назад коснулся) бесконечно далёк от меня. Руки даже не шелохнулись, растянутые в стороны, Указ и не подумал создаться, надёжно отгороженный от меня незримой преградой. Преградой, которую я не раз на себе ощущал. Преградой, которая уже однажды едва не погубила меня и тех, кто мне дорог.
Я медленно повернул голову, уже понимая, что там увижу.
Оковы. Массивные, тяжёлые даже на вид оковы из ярко-синего металла, которые надёжно удерживали меня прикованным к стене. Скорее, даже растянутым на ней.
Только резкость смены обстановки не позволила мне почувствовать неладного сразу.
Сейчас же… Сердце, словно очнувшись, тревожно, гулко и часто застучало в груди, отдаваясь толчками в висках.
Почему очнувшись?
Последнее, что я видел — сектантские печати, вспыхнувшие над моими собратьями.
Вспыхнули над ними — вспыхнули надо мной, соединяясь краями с другими и становясь чем-то большим.
Вот, значит, как ощущают себя жертвы моего таланта — печать со знаком Сон и мгновение беспамятства до того мига, когда печать снимают. Ни тело, ни разум ничего не успевают понять.
Я поднял взгляд от оков, оглядываясь уже гораздо внимательнее.
Огромное, невероятно огромное помещение, которое вряд ли способны создать ныне живущие.