А мне вдруг стало так тепло, уютно, невыносимо хорошо. До слёз. До немого крика.
— Я люблю тебя…
Он не ответил. Да и не нужны были слова. Всё уже сказано. И хоть я не знаю чеченский язык, уверена, это было признание. Возможно, не слово в слово, но исходящий от него жар, что окутывал меня невидимым, жутко приятным на ощупь облаком, доказывал это. Я не безразлична Марату.
И мне не было стыдно или страшно за свои слова. Ничуть. Я хотела их сказать. Они просились наружу. А Марат должен был их от меня услышать. Вот и вся истина.
Вместо ответа его рука поползла вниз, погладила мой живот и вернулась к груди. Бретелька майки сползла с плеча, а когда я поняла, что он раздевает меня зубами, мелкая дрожь пронзила всё тело. Острое желание прошило с головы до ног, и я тихо всхлипнула, потираясь ягодицами о его эрекцию.
Хаджиев перевернул меня на спину, возвысился скалой, и я в темноте увидела горящие чёрным пламенем глаза.
— Доктор сказала, чтобы очень аккуратно… А лучше первое время потерпеть, — напомнила ему на всякий случай, пока на свободу не вырвался Варвар.
— Не бойся, я не буду тебя брать, — улыбнулся мне в губы, провёл по ним языком.
А я ощутила разочарование. Так сильно хотелось почувствовать его в себе, что даже голова закружилась.
— Не буду брать, как обычно. Возьму по-другому, — и снова улыбка проскользнула. Порочная и такая манящая.
— И как же? — прошептала, вонзая ногти в его плечи, притягивая к себе.
Но Хаджиев зацокал языком, словно пытаясь меня пристыдить и, стянув майку вниз, аж до пояса, голодно провёл языком по груди.
— Иди ко мне, красавица, — запустив руку в мои волосы, сжал их у корней. — Давай, Белоснежка. Открой рот.
Я покорно разомкнула губы, впустила в глубину своего рта горячую упругую плоть и, уже будучи в курсе его предпочтений, провела языком вдоль основания. Твёрдый ствол дёрнулся, а Марат хрипло застонал, запрокидывая голову.
Мне нравится смотреть на него в такие моменты.
И это жутко заводит. Так, что хочется кричать и требовать разрядки. Насадиться на его большой, влажный от моей слюны член и отдать себя всю.
Ох, как же я это выдержу?
Но минетом дело не закончилось.