Я не мог ни защититься, ни обезопасить себя во время перехода за грань, и теперь было решать ему…
…Но я всегда в него верил, как идиот.
И, наконец, не ошибся. В отличие от меня, Аршад свою силу никуда не тратил — черта с два я бы выжил в нашей бойне сейчас. Но это все стало таким неважным по сравнению с Мирой в моих руках.
Мы выпрыгнули из-за грани в одном из дальних коридоров центральной больницы Абу-Даби и, не сговариваясь, бросились в одном направлении. Аршад несся впереди, ориентируясь на ходу и требуя помощи, я следовал за ним, прижимая Миру к себе.
— Отойдите и заполните документы, — осадили нас обоих в дверях операционной, а я не мог отвести взгляда от закрывшихся за ними дверей.
— Давайте, я заполню, — послышалось позади, как сквозь вату, будто я еще был за гранью. Все, на что хватило сил — сделать шаг к ближайшей стене и сползти по ней до самого пола.
Я не видел и не слышал ничего и никого, все думал о Мире и ее ребенке, заставлял себя верить, что с обоими все будет в порядке…
Аршад опустился рядом, и я скосил на него глаза. Сейчас он был моим отражением: во взгляде — паника, бессилие и страх. Впервые — наш общий, одинаковый. Мы не сказали друг другу ни слова, но никогда еще нас так не объединяло молчание.
Постепенно коридоры опустели. К нам пытались подходить, что-то спрашивали, но, не получив ответа, убирались восвояси.
Короткий взгляд, но в его глазах я четко прочитал свой ужас и боязнь будущего… без нее и ребенка.
— Кто отец ребенка? — вышла к нам женщина в костюме хирурга и сурово зыркнула поверх маски сначала на меня, потом — на Аршада.
— Я, — нетерпеливо рявкнул Аршад.
— А вы кто? — сурово глянула на меня врач.
— Муж, — процедил, надеясь, что она все же развяжет язык быстрее и перестанет задавать эти вопросы.
Ни одной эмоции не скользнуло по лицу человеческой женщины, она даже приспустила маску на подбородок, видимо, считая нас последними идиотами и давая возможность читать по губам:
— Если вы не договоритесь между собой и не перестанете рвать вашу женщину в разные стороны, мы уже помочь не сможем. Вам ясно?
Мы оба ошалело кивнули.
— Сейчас обоих удалось спасти, — продолжила она. — Жить они хотят очень сильно, но вы не даете.