Вскоре мы остановились перед фасадом мрачного отеля, я вылезла и нерешительно застыла, утонув в снежном месиве по щиколотку — Хэстинг стрит открылась мне во всей красе: вонь, мусор, один фонарь чуть ли ни на весь квартал и странные люди, большей частью не способные придерживаться ровной траектории движения. И только тут я подумала, что зря прыгнула в такси!
— Б**ть, — выругалась под нос и быстро пошла вдоль улицы, стараясь быстро найти другую гостиницу.
Холодный ветер пронизывал, снег хлестал в лицо, а я брела по мрачной улице.
Войдя в захудалый номерок, я скинула куртку и замерла на секунду, когда дернула застежку платья — звучало оно, действительно, отменно, только сегодня мой зверь предпочел мелодию другого платья.
Я долго грелась под струями горячей воды, остервенело натираясь мочалкой — хотелось содрать с кожи запах Мирослава! Тело болело так, словно я снова телепортировалась. Сил хватило только заползти под тонкое одеяло, укрыться сверху пуховиком и замереть. Я вздрагивала от каждого звука, а их тут было достаточно: то чьи-то шаги по коридору, то крики, то слишком громкий смех — нервы были натянуты до предела. Я прикрыла глаза, попытавшись заснуть, но тело крутило и ломило, словно в горячке, лоб покрылся испариной.
…к нему.
Или не привязка? Похоже, я держалась рядом с Миром уже не силой его поводка — я хотела быть с ним, и думала, что он тоже хотел. Интересно, он уже понял, что случилось? Сколько прошло времени? Два часа? Три?
Кое-как я провалилась в беспокойный сон, но сновидения не приносили покой: то я бежала рысью по ночному лесу, чуя, что меня вот-вот вдавят в снег мощными лапами, то снова брела по заснеженной улице голая, замерзая до смерти.
— Скажите, где взять одежду? — шмыгнула я носом, чувствуя, что платье претит коже. — Может, можно обменять? На мне дорогое платье…
Бабка оценивающе осмотрела меня с головы до ног.
— А что надо?
— Джинсы, угги, футболку и свитер… и бинт.