И Ян давал мне эту возможность. Движения становились сильнее, он отпускал себя, не сдерживаясь, беря меня так, как нравилось ему.
Я стонала, вскрикивала, уже не чувствуя себя нелепо. Ритм, поддерживаемый моими стонами, теперь был самой естественной и прекрасной вещью в мире. Единение тел и душ. Запах моего мужчины и пота, влажные тела, непрекращающиеся поцелуи, от которых в голове становилось пусто-пусто.
Оргазм, с которым я успела чуть-чуть познакомиться, приблизился резко, унося меня в открытое бушующее море.
"Ради такого можно было и отшивать парней, что клеились ко мне раньше. Дождаться своего, того самого, который подарил небо.
Емельян гулко застонал, вторя мне, ощутимо вздрогнул и замер. Я открыла глаза и встретилась с сияющим взглядом Яна.
– Не разочарована? – с хрипотцой в голосе, с еще не восстановившимся дыханием спросил он у меня.
– Нет, – улыбнулась, освободила руку, чтобы погладить его по щеке.
– Это было только начало, – он легко чмокнул меня в губы.
– Начало? – удивилась я.
Ян не ответил, скатился с меня, лег рядом, но не отстранился, наоборот, притянул к себе, укладывая на грудь. Устроилась поудобнее, подложив кулачок под подбородок. Ян смотрел на меня с нежностью, да и я, уверена, смотрела на него также. Восторженный дурман потихоньку выветривался, приятная истома наполняла тело.
– Рита, неужели ты думаешь, что я удовлетворюсь таким коротеньким приключением? По крайней мере, сегодняшняя ночь будет долгой, очень до-олгой! – протянул Ян, плотоядно ухмыляясь.
Я взвизгнула, когда он неожиданно быстрым движением поднялся на ноги, удерживая меня на руках.
– Ян!
– Ванная там? – кивнул он куда-то в темноту.
Я даже не сообразила, о чем он меня спрашивал, но, видимо, оборотню и не требовался мой ответ, он вполне справился сам, ориентируясь на нюх или что там им помогает в жизни.
Оказавшись на ногах, пошатнулась, цепляясь за Яна. Вспыхнул свет. Я прищурилась, рассматривая своего первого мужчину. То, что от увиденного покраснела, даже не скрывала. Но вот так, вблизи, я ни разу не видела полностью обнаженного мужчину. Брата только, но, слава разуму, в трусах.