Случись проверка, в журнале будет запись о том, что сюда приходила Юлия Третьякова. Охранник сделал запись в журнале и вернул карточку. Михаил сунул ее в карман и бодро зашагал к лифтам. Первый рубеж пройден. Теперь нужно прорваться в квартиру и заставить Ратникова говорить перед камерой то, что нужно. Хватит ли сил? Нет, должно хватить, нельзя расслабляться, а трусливые мысли надо гнать из головы.
В лифте Михаил снова закрыл глаза и постарался внутренне собраться. Автоматические двери плавно разъехались в разные стороны, и перед ним возник очередной телохранитель, оберегающий уже не всех жильцов дома, а только живущего на этом этаже советника Президента.
Телохранитель послушно сделал три шага назад и позвонил в квартиру. Через минуту Михаил уже разговаривал с женой советника, которая оказалась легкой добычей, потому что совершенно не была готова к сопротивлению. Мило улыбаясь, она провела его по длинному коридору в глубь квартиры.
– Саша, к тебе гости, – сказала она, открывая перед Михаилом дверь в кабинет мужа.
Михаила окатила волна гнева, исходящая от Ратникова. Никаких гостей тот не ждал, тем более журналистов, которым вход в его квартиру вообще был категорически запрещен.
– Кто вы такой? Почему вас пропустили сюда? – раздраженно спросил Ратников.
– Александр Иванович, – мягким голосом начал Михаил…
Он был весь мокрый от напряжения, капли пота стекали по спине, длинные кудрявые волосы прилипли к влажной шее. Во время сложной работы нельзя было носить очки, чтобы стекла не рассеивали и не задерживали импульсы, и Михаил не очень четко видел предметы, находящиеся от него на удалении больше трех метров. Это его нервировало, но он старался не отвлекаться, полностью сосредоточившись на подавлении воли советника Президента.
Но минут через двадцать он почувствовал, что владеет ситуацией полностью. Ратников в расслабленной позе сидел в кресле за своим рабочим столом и, глядя прямо в камеру, рассказывал о разногласиях в среде президентской команды.