– Давайте поснедаем, товарищ старший сержант, – позвал меня Малютов к импровизированному столу, где на куске старого брезента была разложена еда. Банка тушенки, галеты, хлеб, нарезанное сало, лук, чеснок, и пяток яиц."
"– Иду, – ответил я направляясь к столу, доставая на ходу из-за голенища сапога, ложку.
Мы уже почти закончили, как в сгущающейся темноте послышались чьи-то голоса.
– Слышите, товарищ старший сержант?
– Да, слышу. Из леса идут, – ответил я, заметив как Малютов, подтягивает к себе карабин.
– Пойду схожу узнаю кто это, а вы пока товарищ ефрейтор охраняйте технику.
– Хорошо, товарищ старший сержант.
Вскочив на ноги, я достал из кобуры маузер, и приведя его к бою направился на звуки голосов, но быстро вернувшись подхватил недоеденный кусок хлеба с салом поспешил узнать кто это, жуя на ходу.
Осторожно выйдя на дорогу, я присмотрелся. Вышедшая из-за туч луна, осветила серебристым светом лесную дорогу и шедших по ней людей.
«Раз… два… пятеро! А что это они тащат в руках квадратное? Ящики с боеприпасами?»
В это время до меня долетело отчетливое:
– …рил я тебе давай в селе заночуем.
– Сева, ты красный командир. Привыкай к суровой мужской службе, поспишь и на земле, – ответил другой звонкий голос.
– На земле? Уж лучше на сеновале как в прошлый раз. А к службе я и потом могу привыкнуть.
– Да хватит вам. Давайте искать место где заночуем, а то и так дотянулись, – сказал другой, в котором отчетливо прослушивались командные нотки.
Кто это, понять было несложно. Выпускники училища, следующие согласно направлениям в свои части. Но вот каких родов войск, я никак рассмотреть не мог. То, что они были в пилотках, я рассмотрел отчетливо, как и чемоданы в руках, а вот род войск? К сожалению петлиц, рассмотреть с тридцати метров я не смог. В это время они остановились, закрутив головами.
– Салом пахнет.
– Ага, с чесночком, – откликнулся другой, и отчетливо забурчал животом.
Я торопливо дожевал бутерброд, и крикнул, когда проглотил его:
– Стой, кто идет?
– Свои.
– Летчики? О, даже как? Сержанты?
– Да, сержанты, – подтвердил тот же голос.
«Уже хорошо, я тут самый старший по званию!» – подумал я, и вышел на дорогу, подходя к ним.
Сейчас, насколько я знал, училища выпускали не лейтенантов, что было совершенно правильно по моему мнению, а сержантов.
– Старший сержант Суворов, семнадцатый бап. Представьтесь.