Отползя метров на десять в сторону, я лег на спину и несколько минут бездумно смотрел на небо, просвечивающее сквозь ветки и листву деревьев.
«Сволочи, какие же они сволочи!» – думал я о тех, кто это сделал со старшиной.
Несмотря на то, что я отошел от ямы довольно прилично, все равно запах преследовал меня. Принюхавшись, я обнюхал свою одежду. Сомнений не было, она насквозь пропахла трупным запахом. Дернувшись, я стал срывать с себя комбинезон. Подхватив его на руки, я встал и осторожно двинулся в ту сторону, где искупался в воде когда бежал от преследователей.
Кожа начала гореть от усиленного мытья, но я продолжал тереть не теряя надежду избавиться от запаха. Полежав несколько секунд в воде я взял с берега одежду и стал ее стирать используя ту же глину. Однако несмотря ни на что, резкий запах остался.
Из странного оцепенения меня вывел звук разговора, подняв голову, я прислушался.
Разговор был на самой грани слышимости, но я понял с какой стороны он идет.
Злобно ощерившись, я поднялся, и одним прыжком вылетев из бочага, еще раз прислушался.
Определившись точнее, я тихой тенью скользнул в ту сторону. Мне уже было пох.й что будет дальше, главное для меня это скинуть на кого-нибудь тот заряд жгучей ненависти накопившейся во мне с той минуты как я свалился в яму с изуверски убитым старшиной.
Прижавшись к стволу дерева на уровне земли я осторожно выглянул одни глазом и присмотрелся к двум вооруженным мужикам, разговаривающим о чем-то на польском. Одним из них был хорошо мне знакомый бородатый поляк, тот который называл меня ""москалем"", когда обнаружил в стоге сена.
Стояли они очень удобно для нападения.
Головы поляков были как раз на уровне края оврага, но кусты малины прикрывали меня от их взглядов.