Насколько я знал, генерал Павлов успел стянуть на острие главного удара немцев все доступные части, особенно артиллерийские и авиационные, и немцы там кровью умылись, но прорвались. Правда много позже чем в моей истории. Вот такие дела. Да и с захватом Могилева у них тоже что-то дело шло не ах. Тормозили они, тормозили.
– А сколько у вас сейчас сбито? – спросил Иван, с жадным любопытством.
– Двадцать шесть. В этом вылете, когда мы немецкий аэродром раздолбили, я пять истребителей сбил.
– Ого, – восхищенно выдохнули все трое.
– А Карпов, которого немцы в плен взяли, двух, – приписал я сержанту для авторитетности еще одного.
– А почему вас сбили?
– Их больше было. Кучей навалились, – вздохнул я.
– Понятно, – тоже завздыхали мальчишки.
– Ну это все не то. Вы мне лучше расскажите, что у вас в селе творится, и где Карпов?
Переглянувшись, мальчишки начали рассказа. Андрей продолжал чиркать в блокноте, но тоже вставлял свои три копейки.
После того как немцы выбив наших заняли село, и ушли дальше, пришли другие.
– Но никто к немцам не пошел. Вон у тети Марины раненый красноармеец лежит, все знают, но молчат, – говорил Иван, хмуря брови.
«Расскажут, еще не время. Очень скоро повылезают всякие шкуры, в меньшинстве конечно, но повылезают, и всем все припомнят!» – мысленно вздохнул я.
– У вас тут окопы по огородам идут, бои шли? – спросил я, чтобы сменить тему.
Про Карпова я уже не спрашивал, парни рассказали. Он находился в запертом строении бывшей мастерской, причем не один. Утром привели шестерых, и тоже посадили туда. По словам Валеры, который видел как их вели, это были красноармейцы с двумя командирами. Когда пацаны шли на речку пленные продолжали находиться в мастерской, поэтому я решил устроить слежку.
– Наши дрались как львы, – пафосно начал Валера, – но их танками подавили.
Иван оживился.