Кроме нас тут больше никого не было, так что мы решили разделиться, и атаковать по одиночке. Мощь удара от этого усиливалась.
Сделав горку, я вошел в пике, и открыл огонь по пикирующей на дорогу «штуке». От нескольких выстрелов из пушки ей практически разнесло одно крыло из-за чего она не выходя из пике вмазалась в землю. Карпов тоже не сидел без дела, подойдя к вышедшему из атаки «лаптежнику» он в упор расстрелял его. Оставляя дымный след, тот понесся к земле. Остальные еще не поняли в чем дело как я кинулся на следующего, тот только выходил из атаки и набирал высоту.
Кинув взгляд вниз, я похолодел. У меня реально пробежала изморозь по спине.
– Сука-а-а, там же дети-и-и!!!! – заорал я в бешенстве, дав очередь из пулеметов.
Немцы не атаковали военную колонну, что была на виду, их цель длинная веретеница беженцев который уже разбегались по кустам. На дороге стояли четыре автобуса, два из них горели, и лежали раскиданные детские тела рядом. Видимо он расстрелял их когда они выбегали из остановившихся автобусов.
– «Малой». Что случилось? – услышал я тревожный голос Карпова.
– Эти уроды гражданских расстреливают, там четыре автобуса и убитые дети. Тот «лаптежник» у которого дымит мотор их и расстрелял, – ответил я уже спокойным тоном, разворачиваясь для новой атаки.
– Суки!!! – отметился сержант.
– Возьми на себя остальных, этот мой, как понял?
– Понял. Работаю, я уже второго подшиб, сам в прицел влез, осталось два.
Увернувшись от очереди стрелка-радиста я дал очередь по самолету из-за чего «штука» пошла к земле планируя.
– Живой сволочь? – воскликнул я увидев как открылся фонарь.
Я видел что к самолету бегут красноармейцы, которые быстро спеленали уродов.
– «Карп» что у тебя?
– Все нормально, догнал последнего и вогнал его в землю. Возвращаюсь. У меня только одна проблема, боезапас кончился.
– Понял. Наши внизу приняли эту тварь, так что шанс поквитаться будет. Давай ко мне. Идем домой.
Поднявшись метров на четыреста, мы полетели к нашему аэродрому, в той же паре. Я ведущий, сержант ведомый.