Предчувствуя недоброе я на бегу достал наган и держа его в руке вломился в заросли кустарника приметив с дороги примерное направление до купола."
"В просвете деревьев были видны двое поляков в безрукавках на белых рубахах, которые вилами тыкали пилота, пуская ему кровь, нанося небольшие ранки. Висящая плетью рука не давала тому воспользоваться пистолетом который находился в кобуре.
– Ах вы суки!!! – заорал я на бегу.
Оба немедленно обернулись, один из них то ли в испуге, то ли от неожиданности, резко взмахнул вилами.
Ухмылки уже пропали с их лиц, и они испуганно смотрели на наган в моей опущенной руке.
– Уроды! – сказал я устало. С чавканьем вилы вышли из тела летчика. Парень выдернув их, отчего тело закачалось на парашютных стропах, замахнулся, явно собираясь швырнуть их в меня.
Вскинув наган я с десяти метров, нажимая на спуск выпустил в него четыре пули, после чего направив ствол револьвера на второго который явно собирался сделать ноги, выпустил по нему остальные пули.
«Твари, какие же они твари. Сволочи, их же под корень уничтожать надо!» – думал я в бессильной злобе.
Мои терзания нарушил шелест травы и стон. Недоуменно подняв голову, я с надеждой посмотрел на летчика, но стонал не он, а тот второй.
– Ах ты сука, живой значит, – крикнул я злобно, и вскочив подбежал к вилам и подхватив их пришпилил поляка к земле.
– Тварь, – сказал я и плюнул на тело.
Встряхнувшись и дав себе две мощные пощечины чтобы придти в себя, я вернулся к нагану и достав из кармашка патроны перезарядил его. Вернувшись к телу летчика я несколько секунд смотрел в землю не решаясь посмотреть на него, меня мучила совесть, я не успел.
«Старший лейтенант» – сразу же отметил я, разглядев кубари в расстегнутом вороте летного комбинезона.
У летчика было располагающее к себе приятное лицо, с большими скулами и полными губами. Светловолосый, он ничем не отличался от тех же поляков, что убили его.
Осмотрев его, я прикинул, как снять тело летчика.