Дальше было поле с дорогой впереди, и хотя до нее было около километра, танки на ней мы рассмотрели отчетливо.
– Т-26, БТ, О и двадцать восьмой, похоже, батальон идет. Вперед! – крикнул он.
Танки закрывала поднятая гусеницами пыль, и как он смог рассмотреть, что там идут именно названные танки, мне было не понятно, тем более без бинокля.
– Быстрее-быстрее, – крикнул он, когда мы пробежали половину расстояния.
Обернувшись, я заметил как из леса выскакивают десяток фигур.
– Ложись!!! – заорал я, увидев, что несколько из них встают на одно колено и целятся в нас.
– Вперед, по-пластунски, – приказал Никифоров и мы по ползли. Вдруг тональность рева танков изменилось, и я понял что они остановились.
– Черт! – вскрикнул Никифоров пытаясь выглянуть из травы и осмотреться. По его шее потекла струйка крови. Вскинув маузер, я не глядя, выпустил половина магазина в сторону немцев. То, что это немцы я не сомневался, идущей цепью батальон просто не мог успеть выйти на опушку.
– Сильно ранены, товарищ политрук?-
– Оцарапало, – морщась, ответил он.
В это же время, взревев несколькими двигателями, к нам стали приближаться танки.
Вот один из них остановился метрах в двадцати от нас. Ползком мы укрылись за клепанным бортом боевой машины.
– Кто такие? – услышал я. Закрутив головой я увидел танкиста в шлемофоне, который прикрываясь полуоткрытым башенным люком, требовательно смотрел на меня.
– Политрук Никифоров особист семнадцатого БАП, и лейтенант Суворов, летчик-истребитель двенадцатого ИАП, – крикнул я помогая перевязаться Никифорову его медпакетом.
– Суворов? Тот самый?
– Тот самый, – ответил я, не оборачиваясь.
– Ну-ка посмотри на меня, – крикнул танкист.
Я обернулся.
– Точно, Суворов. Один в один, как в фотография в газете, – обрадовался танкист.
– Товарищ танкист, там немцы на нас охотятся, – напомнил я.
– Да? – удивился он. Но почти немедленно что-то сказал в ТПУ.
– Что там? – спросил особист.
Обернувшись, я увидел, что он стоит рядом со мной.
– Как вы?
– Сказал же царапина.
– Ушли немцы, – ответил я, на вопрос.