И тут же мысленно поморщился от боли, смех вызвал боли в груди и в ноге.
– Обед через час, а сейчас водные процедуры, – ответила Маша.
Я постоянно шутил, отвлекаясь. Мне не хотелось показывать, что мне больно. Быстро и качественно помыв меня, женщины удалились. Прежде чем закрыть дверь, Маша сказала:
– Вечером будем менять повязки на руке и боку.
– А гипс?
– Нет, ногу мы еще долго трогать не будем. Отдыхайте, – мило улыбнувшись, добавила она.
Хотелось по-гусарски провести рукой по усам, мол вон я какой мужчина, но передумал из-за отсутствия оных.
«Умею я девушкам нравиться» – подумал я, после чего поморщился. Теперь можно, уже никто не видит.
После плотного обеда, в мою палату вошел особист, сопровождая очередного посетителя.
«Не посетитель!» – понял я, только взглянув на него. Это был майор ВВС, с кобурой маузера на боку.
Я с интересом рассматривал его, пока не обнаружил, что являюсь объектом точно такого же пристального внимания.
– Вячеслав, познакомься. Это майор Архипов Павел Петрович.
– Куратор? Но я думал, со мной будет работать человек товарища Сталина.
– А я и есть тот, кто вам нужен, – произнес гость.
– Наверное и бумаги у вас в порядке? – насмешливо спросил я.
– Конечно, – ответил он проходя ко мне.
Подхватив дневник с табурета, он убрал его на тумбочку, и присев, на освободившуюся мебель закинул ногу на ногу и достал из планшета пару листов.
«М-да. Бумаги в порядке. Даже очень в порядке!» – ошарашено подумал я.
– Хм, все в порядке, – возвращая бумаги, кивнул я.
Путилин, как будто получил незаметный сигнал, распрощался и вышел из палаты, оставив нас одних.
– Вячеслав, – протянул я руку майору.
– Павел… Петрович.
Хотя майор был старше меня всего лет на десять, я говорил с ним только по имени отчеству.
Рукопожатие было крепким, но не сильным, майор прекрасно знал в каком я состоянии, несколько секунд мы изучали друг друга.
– Мне бы сперва хотелось узнать, что вы обо мне знаете, – осторожно спросил я, легонько массируя раненную руку.
– Не так много как хотелось бы. Я знаю, что ты эмигрант из Франции, сирота и прекрасный летчик, о чем свидетельствует этот мундир.
– Ага.