– Они поставили другой радиатор со сто седьмого. Могу ошибиться, но он сказал так.
Лавочкин быстро подошел к листам и перебирать их. После чего несколькими штрихами карандаша что-то быстро накидал.
– Придется менять фальшборт… Но это только после испытаний… М-да.
– Кстати, я все хотел у вас спросить, что с вооружением нового самолета? – спросил я заметив что Лавочкин стал собирать листы и сворачивать их, для того чтобы убрать в тубус.
– Как вы и просили две пушки и два крупнокалиберных пулемета, – пожал он плечами.
– Те же двадцать миллиметров?
– Именно.
– Эти пушки, фактически крупнокалиберные пулеметы, то есть они не совсем соответствуют нужным требованиям… Хотя я вам это уже говорил.
– Я помню, говорили. Я узнавал на счет авиационной двадцатитрехмиллиметровой пушки, но она еще не готова.
– А снаряды для двадцатки?
– Это вы про то, что у нее слишком большие взрыватели? Из-за чего теряется вес взрывчатки?
– Именно.
– Я договорился чтобы несколько трофейных снарядов от вооружения «мессера» получили КБ которые этим вопросом занимаются, думаю скоро у нас появятся нужные боеприпасы.
– Понятно, я спрошу у него, спасибо. А где вы установили пушки?
– Мы расположили пулеметы в крыльях, а пушки на двигателе сверху, синхронизировав их. Были проблемы с установкой, но она уже решена.
– Как моя идея на счет трехпушечной машины?
– Пока, только в виде рисунков.
– Хорошо. Вы подумали над тем, чтобы было можно стрелять раздельно и вместе с пулеметами?
– На опытных образцах мы так и сделали.
– Отлично. Это очень хорошо.
После того как Лавочкин вышел из палаты, я посмотрел на наручные часы, время было уже ближе к полуночи. Мы общались больше трех часов.
С трудом доковыляв до кровати, я плюхнулся на нее, и стал стягивать с себя пижаму. В это время дверь скрипнула и мне стала помогать Даша. Судя по всему, она ждала окончания нашего разговора за дверью и после того как вышел конструктор зашла в палату.
Несмотря на вчерашний день, проснулся я удивительно бодрым и веселым. Правильно мудрые люди говорили: утро вечера мудренее. Все вчерашние проблемы, неприятная встреча, как-то поистерлись. Широко зевнув и потянувшись, я посмотрел на часы. Семь утра, скоро завтрак, процедуры и здравствуй свобода.