Два дюжих санитара подхватили под локти и бедра и понесли в палату, за ними нес мои костыли Архипов, на ходу что-то обсуждавший с медсестрой Машей, так же бывшей среди встречавших. После всех процедур и внимательного осмотра, меня оставили в покое. Откинувшись на подушку и закинув правую руку за голову, используя ее вместо подушки, левой держал за руку Дашу и рассказывал, как мне понравилось в городе. Перед отбоем, помиловавшись с девушкой, я стал просматривать свой дневник, ища, чего не хватает.
Утром меня уже ждал Архипов. После процедур и плотного завтрака, меня вынесли к машине, и усадили на сиденье. Через полтора часа я был на аэродроме. В небе кружил одиночный самолет, судя по силуэту истребитель. Присмотревшись, я озадачился, он сильно напоминал мне Ла-5, однако что-то в нем было не так. Подъехав к группе людей машина остановилась.
Осторожно покинув ее я направился к Лавочкину, здороваясь с присутствующими на ходу. Сам Лавочкин хоть и кивнул мне приветливо, однако был мрачен. Причину его настроения я понял только тогда, когда представился стоящий рядом с ним мужчина.
– Гудков Михаил Иванович…
Понять, что тут происходит, было не трудно. Видимо Гудков решил испробовать все возможные способы чтобы продвинуть свою машину, которая, кстати, и была в воздухе, делая фигуры высшего пилотажа.
«Какие же тут мексиканские страсти однако. Прям клубок змей, разве что не шипят друг на друга».
Теперь я сам убедился, что слухи не врали. Было отчетливо видно, что оба авиаконструктора когда-то серьезно поссорились, и даже сейчас старались не общаться друг с другом.
"Закончив здороваться со всеми присутствующими, я задрал голову, придерживая шляпу правой рукой, и спросил:
– Что за аппарат?
Вопрос бы ко всем. Ответ я знал, но мне было интересно, как они его озвучат.
– Это моя машина, товарищ капитан, – вежливо ответил Гудков.
– Да я уже понял. Наименование?
– Опытный образец… Гу-восемьдесят два.
– Угу.