– Знаешь, пока ничего не могу сказать, пробью по своим каналам. Если все подтвердиться, то решим этот вопрос. Доказательства какие-нибудь были представлены?
– Да. Моряк, что они отбили. Он у них три недели провел. Страшно смотреть на него было. Татары ему всю кожу с рук срезали. Издевались гады, обещали, что он еще полгода проживет пока совсем без кожи останется. А ведь их трое в плен попало, остался один. Такие ужасы рассказывал. Что они за люди, а? Разве можно так?
– Звери… Я попробую решить этот вопрос как можно быстрее.
Я задумался, поразившись нюху особиста, после чего выложил все.
– Доставай документы. Посмотрим.
Никифоров с интересом изучил карты чему-то хмыкая.
– На всех них должны быть пометки совершенно секретно, – буркнул он, скатывая все в рулон.
– Значит, они не врут?
– Кое-что на карте я знаю. Все совпадает, да и документы серьезные.
– Что делать будем. Я обещал Денисову встретиться с Мехлисом.
– Подожди пока. Мне нужно встретиться с нужными людьми.
– Хорошо.
– Знаешь… Пусть бумаги Денисова побудут у тебя.
В течение двух суток ничего особого не происходило. Прибыл мой полк. Так что все свободное время я раскидывал подразделения по местам базирования и помогал комполка готовить часть к бою. Никифоров куда-то исчез, но карт-бланш для майора Рощина, дать успел. Так что, связавшись с полковником, я предал ему время налета.
Пять «илов», не оставили от села камня на камне, так рассказали пилоты вернувшиеся с вылета. После них пошли люди Денисова и небольшой отряд НКВД, которых оказалось прислал кто-то из особого отдела фронта.
Проблема была в другом. Мехлис отсутствовал, находясь в Севастополе по какому-то делу, Никифорова тоже не было, поэтому, когда связисты сообщили мне что самолет комиссара сел на небольшом аэродроме у Керчи, я прихватил документы и прыгнул в связной самолет. Через час уже сидел в приемной Мехлиса, ожидая вызова.
Притоптывая от нетерпения, я вопросительно посмотрел на секретаря:
– Жди, занят! – коротко ответил он.
Несмотря на то, что я сообщил секретарю, что имею особо важные сведенья, ждать пришлось больше часа. Заметив, что лейтенант-секретарь унес в кабинет комиссара поднос с двумя стаканами в мельхиоровых подстаканниках и чайником, стал закипать.
Встав, я стал расхаживать по приемной. Кроме меня и секретаря в ней никого не было.