– Это да, – вздохнул я вспомнив «своего» Власова, – не томи, что там дальше было?
– Меня всегда поражал немецкий порядок. Есть приказ, надо выполнять. Правда тут есть своя правда. Они расстреляли машины с расстояния, не обращая внимания на белые флаги, которыми махали диверсанты. Ну не знали они про этот приказ Гитлера.
– Понятно. Расстреляли, а когда добивать пошли, там и обнаружили что облажались, и уничтожили своих, – задумчиво продолжил я.
– Так и было, тот обер-ефрейтор что мародерничал, нам и попался в плен.
Этой цифрой он шокировал меня. Видимо именно этой реакции и ожидал Никифоров, так как с удовольствием наблюдал за моей мимикой.
– Двадцать тысяч?! За одни сутки?! Да быть не может?!
– Ну, восемнадцать, это я округлил. Но факт остается фактом.
– А Манштейн не отобьет их?
– Отобьет?! Да они уже у нас глубоко в тылу! Мы в прорыв все силы ввели. Хрена ему. Тут как за оставшиеся земли уцепится, думать надо, а ты говоришь помощь…
Тут его прервал стук в дверь. Я знал кто там, так что громко крикнул:
– Открыто!
Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Степка Микоян с фуражкой набекрень.
– Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности.
– Обращайся, – отмахнулся Никифоров.
– Товарищ майор, парни внизу, машина ждет. И это… там девушки… опять.
– Да? Ладно, сейчас иду. А девушкам передай, что у меня только пять минут на них есть.
Вот даже фанатки объявились. Теперь караулят под дверьми. Вчера больше двадцати открыток с моим фото подписал, интересно, что им сейчас-то нужно?
– Хорошо. Разрешите идти?
– Свободен. Да, и парней за вещами пришли.
– О как, тебя я смотрю уже девушки поджидают.
– Да это местные связистки. Тут школа радистов неподалеку открылась, вот они и бегают, – хмыкнул я и, подхватив чемодан, отправился вниз.
Никифоров сразу же, как вышел из фойе гостиницы сел в свою машину и уехал, пообещав быть на аэродроме вовремя, я же остановился у входа, меня окружила толпа девушек. И каких там только не было, и рыжие, и блондинки, и шатенки, и жгучие брюнетки.