Я пожал плечами. Про англичан написал просто чтобы они получили информацию, а то что ее и так в эфир не допустят прекрасно знал и сам.
– Таких союзников при рождении в мешке топить надо, – хмыкнул я.
– Возможно это и так, но сейчас пока рано об этом говорить. Кстати, откуда про англичан такая информация? Да еще подробная?
Вопрос был явно не Жванецкого, тут торчали уши Никифорова.
– Люди говорят, а я умею слушать.
– Не хочешь говорить?
– Нет.
– Ладно. В общем, программа выступления одобрена, так что можешь идти в студию, только я тебя прошу, ПРО АНГЛИЧАН МОЛЧИ.
Внимательно посмотрев в глаза комиссара, я согласно кивнул.
– Хорошо.
В студии уже все было готово. Графин с водой слева, салфетки справа. Папка с речью, вдруг что забыл из того что сам написал прямо передо мной.
– Привет, – поздоровался я с диктором. Этот был другой, помоложе.
– Ого, чуть кисть не раздавил. Гирями увлекаешься? – поинтересовался парень представившийся Толиком.
– Ага, экспандерами. Вести вместе будем?
– Конечно, вдруг что не то скажешь, буду исправлять ситуацию, – ухмыльнулся парень.
– Понятно. Начинаешь ты?
– Программку не читал?
– Читал. Там начала нет.
– А, тебе вчерашнюю копию дали, понятно. На вот, пока до эфира пять минут, изучи.
Взяв десяток листов, я стал читать предисловие.
– Ну, все понятно. Тут только концепция начала выступления изменилось, а так все тоже самое.
– Раз прочитал, начинаем. До эфира минута.
– … и они считали СССР колосом на глиняных ногах. Толкни – упадет. Что уж тут скрывать, в чем-то они были правы. Наша политика война на чужой территории ничем не могла противопоставить танковым клиньям Гудериана, Клейста и Гопнера. Да сейчас ситуация нормализовалась. Генералы и командиры мирного времени в большинстве своем или научились воевать или выбиты подчистую из-за приказа в уставах находиться на линии фронта в командирской форме. То-то немецкие снайперы радовались, когда издалека в зеленной массе бойцов мелькала форма командира со всеми его нашивками.
Толик, диктор, что сидел напротив уже перестал предупреждающе показывать ужимки, а взял тяжелый графин с водой и стал прицеливаться. Хмыкнув, я кивнул.