До острова, где остались летчики, оставалось едва ли больше двухсот метров. Поступок их был вполне объясним. Нам был нужен катер и дополнительные лодки.
Лодка быстро исчезла в соседней протоке. Проводив ее взглядом, мы переглянулись.
– Это кто это тут салаги? – проворчал Степка.
– Угу, – солидарно буркнул Толик.
– Не ворчи, с их опытом в чем-то они правы, – ответил я.
Мы все трое были во все тех же черных гидрокостюмах, только что с оружием в руках. У всех троих были ППС, причем с надетыми разгрузками.
– Тут место удобное, нас не видно будет, загоняем лодку? – указав на какой-то просвет в камышах, спросил Степка.
Бой, доносившийся с островка, к которому мы все трое внимательно и тревожно прислушивались, достиг своего апогея. Пулемет бил короткими очередями, а вот карабинов стало слышно все меньше и меньше. Наших мы не слышали, да и вряд ли бы смогли. У троих ВАЛы у одного «винторез». У всех глушители и спецпатроны.
О том, что мы находимся на открытом пространстве, мы догадались, когда над головами просвистело несколько пуль. Камыши их конечно не держали, поэтому мы шустро свалились на баулы, вжимаясь в прорезиненную ткань.
– Предлагаю прыгнуть в воду и укрыться за бортом лодки, а то свои же порешат, – проворчал Степка. Стреляли действительно из нашего пулемета.
В это мгновение стрельба внезапно стиха и наступила долгожданная тишина.
– Что, уже все? Быстро, – удивился Толик, приподняв голову.
Вдруг завибрировала рация у меня на поясе. Сняв ее, нажал на тангетку, и произнес в микрофон:
– На связи. Прием?
– Можете подходить, все чисто… И не шифруйся, тут нет такой техники чтобы нас подслушать, – услышал я голос дяди Жени.
– Принял. Потери есть? Как там Казанцев с Далем? – засыпал я его вопросами.
– Нормально, у нас потерь нет.
– А немцы, что? Откуда там взялись? – продолжал допытываться я.