Закончив с осмотром, я полез наверх нужно слить из бака грузовика горючее в канистры, командиры совещались у карты, а Толик закопался в инструментах, он решил попробовать открыть люки.
Когда через пробитую дыру в баке стекли последние капли бензина, от танка раздался радостный вопль:
– Открыл!
Аккуратно закрыв канистру, я не торопясь последовал за остальными. Общий люк на башне был открыт, как раз когда я заглянул вниз, со скрипом распахнулся и люк мехвода. Из верхнего показался Толя, и стал рассказывать, что видел внутри:
– Экипажа нет.
Пока мы готовили ужин, наделав бутербродов, и повесив над костерком котелок для чая, Толя гремя железками, все возился с бронетехникой, видимо истинная душа танкиста не давала бросить ее просто так.
– Толя? Танкист, уже все готово! – в который раз звал я его.
– Сейчас! – был его ответ.
Вдруг произошло то, отчего Шатун подавился и закашлялся, Батя пролил на штаны горячего чаю, а остальные вскочили на ноги.
Тряся ошпаренной рукой, Стрелок мне как раз чаю подливал, я поставил кружку на землю и, подув на горевшую кожу, присоединился к остальным. Все столпились на краю обрыв и смотрели на испускающий тёмно-серый дым из выхлопных труб танка. Из башенного люка вместе с клубами дыма показалась вихрастая голова Толика, увидев нас, он радостно махнул рукой.
Ловко скатившись с брони, он легко поднялся на кручу и присоединился к нам.
– КАК? – был общий вопрос.
– А что ему будет? Вон у нас сорок лет памятником простоял, так солярку залили и сходу завели… На самом деле завести проще некуда. В баллонах оставался сжатый воздух, правда, на один пуск, но я никак не думал, что он заведётся. Даже странно.
– Почему думал не заведётся? – поинтересовался Батя.
Толик сплюнув, пояснил:
– Там в боевом отделении есть лючки с доступом к двигателю, заглянул.
– Танкист. Ты его сдвинуть сможешь?
– Наверное, не знаю что с ходовой, – пожал он плечами.
– Так свиней из кузова на хрен! Грузовик сталкиваем вниз.