Отлетевший кусок штукатурки показывал светлые кирпичи под ним.
Дверь не имела запора, только задвижку. Откинув ее, майор распахнул дверь и с интересом заглянул. Он не ошибся, это действительно был продовольственный склад. На стеллажах находились банки с консервированной едой. Там были тушенка и сосиски в маринаде. На крюках висели копченные окорока. Был даже хлеб.
Вытащив из ножен штык-нож, майор вскрыл две банки и протянул их соседу. После чего вскрыл еще две и, срезав ломоть с одного из окороков, приступил к трапезе.
Никифоров, а это был он, вытаскивал из банки скользкие сосиски и заедал их хлебом обнаруженным в запечатанном в пакете.
После того как они удалили голод, Никифоров предложил осмотреть следующие помещения. Звон, в голове немного стих, и уже не мешал ходить и двигаться.
– Тихо, – воскликнул майор и поднял палец прислушиваясь.
Им обоим почудилось шум обвала.
– Я думаю, кто-то расчищает проход, – пробормотал Никифоров, прислушавшись.
– Согласен. Кто бы это не был, думаю нам лучше уйти подальше.
– Возможно, что победили твои соотечественники, а возможно, что и союзники. Я останусь у обвала, когда расчистят до такой возможности, чтобы можно было общаться, я узнаю кто это. Если союзники, то хорошо. Если ваши, последую за тобой.
– Хорошо.
Прихватив несколько банок, майор скрылся в конце коридора. Опираясь на найденную в коридоре клюку, ее отобрали, когда сажали в карцер, Никифоров направился к завалу. Теперь уже отчетливо было слышно шум работ.
Буквально через двадцать минут верхний камень скатился вниз, и в щели показалась чья-то рука. Вот она ухватила нижний камень и, раскачав его, столкнула вниз под ноги Никифорову, еще более расширив проход.
– Полундра, потолок трещинами пошел! – заорал кто-то с другой стороны. Рука почти мгновенно пропала."
"– Эй! Я свой! Майор Никифоров! – заорал он, когда понял, что свои моряки отступают.
Остров в Тихом океане. Залив. Утро.
Тарахтя мотором, шлюпка доставила меня на берег. Трупы погибших немцев и японцев уже убрали. Своих сложили отдельно. Как сообщил Зайцев, потери только убитыми составляют более пятидесяти человек. Слишком много на мой взгляд.
Эсминец стоял у входа в залив, бросив якорь и направив орудия в сторону берега.