Остальные тоже успели изучить нечто у подножия скалы.
– Да они минируют тарелку, подорвать хотят, – воскликнул один из безопасников.
– Вперед! – прозвучала команда.
К сожалению, подозрение оправдалось, едва только мы углубились в лес, как нас подкинуло метра на два вверх, и раздался все поглощающий грохот. Некоторые деревья рушились от воздушной волны.
Когда мы привели себя в порядок и перевязали раненных, то увидели, как с грохотом обрушилась скала.
– Думаю, теперь мы вряд ли узнаем, что все-таки там было, – со вздохом озвучил я.
Эпилог
Одна из правнучек, что полазала у меня под ногами роясь в белоснежном песке, встала и не отряхиваясь деловито сопя стала взбираться мне на колени. Со смехом подхватив ее, усадил, и поцеловал в лоб. Ксюша у меня была любимицей, хотя в принципе особо я не выделял ее. Внуки-правнуки есть, я их всех любил.
– Деда расскажи сказку, – попросило это непосредственное трехлетнее чудо.
– Да-а-а! – хором попросили остальные правнуки и правнучки.
Сегодня был праздник, мой день рождения.
Когда я заканчивал рассказывать сказку «Кошкин дом», которую рассказывал их мамам и бабушкам-папам и дедушкам, на веранду нашей дачи вышла Аня.
– Пойдёмте кушать, все готово.
– Ольга приехала? – спросил я, ссаживая внучку с колен.
– Приехала твоя любимая внучка, не волнуйся, успеете наговорить, – улыбнулась жена, играя множеством морщин на лице.
– Хорошо.
Моя старшая внучка работала в секретном НИИ, занималась межмировыми проходами. То бишь порталами.
После трагедии, что произошла шестьдесят восемь лет назад, этот вопрос интересовал меня особо.
Жизнь моя не сказать чтобы после войны была богата на приключения, о которых можно рассказать. Нет, я бы так не сказал. После возвращения из окончания музыкального турне я одиннадцать лет служил в Центре заместителем командира, а когда Иволгин ушел на пенсию, тридцать семь лет после его ухода руководил Центром, уйдя в запас в звании генерал-лейтенанта.
О том острове в Тихом океане у меня взяли расписку о неразглашении, и что происходило там дальше мне не известно, но о том, что теперь он принадлежит СССР ни у кого не вызывало сомнений.