А вот касательно тебя — потискать без царапин ты ее вряд ли сможешь. Надо искать к ней подход.
— То есть, когда мы переедем в твой дом, мне надо будет опасаться за свое здоровье? — на мой вопрос Глеб… нет, не просто улыбается. Он демонстрирует мне такую улыбку, как будто рекламирует зубную пасту. — И что такого смешного я спросила?!
— Ничего. Просто ты сказала не «если я перееду в твой дом», а «когда мы переедем в твой дом». Что-то нужно продолжать объяснять?
Сказать, что меня взбесило его замечание — ничего не сказать.
Отвожу взгляд от улыбающегося Бестужева на свои ноги и до меня только сейчас доходит, что ладони Глеба вовсе не на моих коленках. Он не просто задрал подол моей сорочки вверх, он гладит мои бедра и… как я этого не заметила? Черт!
Резко накрываю его ладонь двумя руками и сильно ее сжимаю.
— Не надо меня трогать. Убери руку.
— Сонь, ну может хватит, — подается ко мне ближе. Так близко, что между нашими лицами расстояние буквально несколько сантиметров. Я не знаю, что я сейчас испытываю, но то, что мое сердце грохочет как ненормальное — факт. — Я же не делаю тебе ничего плохого, — шепчет, зарываясь одной рукой в мои волосы. Я уже понятия не имею, что плохо, а что хорошо. Но вот то, что сейчас происходит… это странно. Но еще более странно то, что я закрываю глаза, как только понимаю, что его губы касаются моих…
Глава 27
Меня охватывает очередной волной паники, когда до моего сознания доходит, что сейчас происходит.
Двадцать первый век, в конце концов, столько времени крутиться далеко не в святом бизнесе и не уметь целоваться. Стыдоба. А еще я вдруг четко понимаю, что то, что сейчас пытается делать Глеб — очень похоже на мою единственную и убогую попытку поцеловать Сережу на мое совершеннолетие. Тогда я не задумывалась, как я буду это делать. Ведомая какой-то эйфорией от «взрослости», так же несмело прикасалась к его губам.