Джек попробовал еще раз, но только проткнул дырку в тонкой бумаге. Он ругнулся по-английски, и Ёри недоуменно посмотрел на него. Джек ответил виноватой улыбкой.
— Как же я пройду испытание коаном, если не могу сложить бумажную лягушку?
Джек взял еще один лист из стопки.
— Мне кажется, неважно, можешь ты или нет, — мягко сказал Ёри. — Лягушка тут ни при чем. Помнишь, что сказал сэнсэй Ямада? Ответ в бумаге.
Он полюбовался своей безупречной лягушкой и положил ее рядом с журавликом, бабочкой и рыбкой.
— Но ведь сам процесс помогает это понять, — возразил Джек, грустно помахивая в воздухе листком. — Иначе зачем бы ему давать нам такое задание? А у меня до сих пор ничего не вышло.
Он очень переживал. В Круге трех могли участвовать лишь пятеро, и если он провалится на отборочном испытании, то не войдет в их число, не говоря уже о том, чтобы выучить технику «Двух небес».
— Не суди день по урожаю, — произнес рядом спокойный голос.
Сэнсэй Ямада взял листок и прямо на глазах у Джека превратил его в прекрасную розу.
— Суди по семенам, которые посеял.
— У тебя просто неудачная неделя, — утешала Акико Джека за ужином.
— Я уже целый месяц не могу попасть в цель, — уныло возразил Джек, воткнув палочку в суси, и тут вспомнил, что это считается дурным тоном.
— Просто нужно привыкнуть к расстоянию, — подбодрил Ямато. — Помнишь, сколько очков ты набрал в состязании по кюдзюцу на Тарю-дзиай? Все у тебя получится.
— Может, ты и прав, — согласился Джек и отложил хаси.
— Ты слышал, что сказал сэнсэй Ямада, — напомнил Ёри. — Не суди день по урожаю…
— Да, но какие семена я посеял? — вздохнул Джек, уронив голову на руки. — Может, Кадзуки прав? Самурая из меня не выйдет.
— Неужели ты опять его слушаешь? — рассердилась Акико. — Он отравляет твой ум! Конечно, у тебя все получится.
Джек печально смотрел в окошко своей комнаты. По темному небу рассыпались звезды. Призрачный свет убывающей луны смыл цвета с построек Нитэн ити рю.
На горизонте, проглатывая звезды одну за другой, клубились грозовые тучи. Налетел холодный ветер, и молитвенные флаги у входа в Буцу-дэн вздулись, как паруса.