— Туда идти пару часов! Разве можно сдаваться на полпути?
Джек посмотрел на Акико, ища поддержки. Девушка неторопливо допила чай и собиралась что-то сказать, но Ямато ее опередил.
— Ты ничего не знаешь, кроме названия деревни и храма. По-твоему, мы просто явимся туда и застанем Докугана Рю и его клан за послеобеденным чаем? Тем более Ороти мошенник и наверняка все наврал. Еще повезло, что мы вернули жемчужину.
— Нельзя упускать шанс, — настаивал Джек. — Само Провидение свело нас с тем торговцем, а потом с Ороти.
— Нет! Отец и без того очень зол. Я не могу больше рисковать. Он меня не простит, и мы никогда не вернемся в Нитэн ити рю!
Ямато отвернулся, показывая, что разговор окончен, и стал смотреть из окна на скалистые вершины за оврагом. Чайный дом «Камеяма» стоял на горе у тракта Токайдо. Оттуда открывался великолепный вид, привлекающий многочисленных посетителей из Киото. Вот и сейчас чудесный летний день подходил к концу, и постояльцы любовались суровой красотой горного заката.
Джек угрюмо вертел в руках танто. На блестящей стали темнело кровавое пятно от вчерашнего пореза. Джек решил оставить кинжал себе, ведь после исключения из Нитэн ити рю оружия у него не было.
Джек не винил Масамото за его решение. Глупо было скрывать отцовские карты от единственного человека, который мог защитить от Глаза Дракона. Он-то думал, что, держа журнал в тайне, оберегает опекуна. Отец взял с Джека клятву молчать и доверил шифр, защищающий карты от любопытных глаз.
Журнал был последним напоминанием об отце и единственной надеждой на будущее. Джек намеревался сберечь его любой ценой. Если ему суждено добраться в порт Нагасаки, опыт марсового и знания штурмана будут как нельзя более кстати. Джека возьмут на корабль, плывущий в Англию, где его ждет сестренка Джесс.
По крайней мере, он на это надеялся. Без семьи будущее Джесс выглядело весьма туманным. Журнал давал им обоим шанс выбиться в люди: Джек мог бы стать уважаемым штурманом, каким был отец, пока Глаз Дракона хладнокровно не задушил его."
"Перед глазами Джека снова и снова вставала картина убийства, и казалось, смертоносная сталь в его руке трепещет и рвется на свободу. Юношу охватила жажда мести.