Неверная

 — Или ты увидишь то, что воспитал во мне мой отец, своими руками и ремнем…

Впервые в глазах Артемиды мелькнула тень страха, она забегала глазами вокруг, но помощи ждать было не откуда, она была один на один с мужчиной, которого родила и не воспитала.

— А что твоя женушка говорит?

— Сверять показания я не буду! — рявкнул сын, теряя терпение. — Говори!

Она помялась ещё немного, но все же решила дать ему то, что он хочет.

— Я зашла к ней в гости, а то она что-то пропала, без тебя никуда не ходила, на мой юбилей не пришла.

Она какая-то замотанная вся была, нервная, а глазки грустные грустные, как будто ты её бросил. — слегка улыбнулась кривой улыбкой любящая мать. — Я её поспрашивала, что да как, она не отвечала, ну я думаю, хрен с тобой. Уж не знаю, что у неё там стряслось.

Влад прекрасно знал что, но выдавать самого себя этой твари не собирался.

— А потом ей кто-то позвонил, она сто раз в лице поменялась, заметалась по комнате, расплакалась. Еле её успокоила, истеричку твою.

 — фыркнула Артемида, закатывая глаза. — Оказалось мамаша её ей позвонила, так мол и так доченька, у меня рак последней стадии, хотела проститься, прощения попросить, только странное место она выбрала для прощения, ресторан-клуб «Пангея». Ида собралась и поехала, я с вашим сыном осталась, нянь то твоя баба не признавала. А тут мать все таки, болеет, надо бы сходить.

— Что так прям Ида и побежала? — не поверил ей Влад."

"— Ну да, только не к мамаше побежала, наврала мне с три короба, сама то я не слышала их разговор.

 — прищурилась мать, проверяя реакцию сына на свои слова. — Я ещё думаю, куда она так разоделась? Платье, пиджак красивый, накрасилась, надушилась, каблуки напялила. Твоей Иды распрекрасной не было всю ночь! Приперлась утром, пьяная и вся в засосах! Я её хотела отчитать, дрянь такую, так она мне пощечину влепила и за дверь вытолкала! Шлюха жена твоя, Владик, хочешь большими буквами напишу на плакате и тебе перед домом поставлю, чтобы лучше было видно!

Влад лишь покачал головой, понимая что три года их с Идой жизни у него украла его собственная мать.

— Ида? Пощечину? Тебе? А в каком она была состоянии, мама? — охрипшим от волнения голосом спросил Влад.

— Пьяная, я же говорю! Ни фига не соображала, ни слова мне не сказала!

— Это ты присылала мне сообщения потом?

— Да, я! — воссияла всем своим перекроенным лицом мамочка.