Через пару месяцев девушек выбрасывали, как поломанную игрушку, приходила следующая жертва ей на смену. Некоторые поломанные кончали с собой, иногда прямо у нас дома, их тела просто увозили куда-то и они бесследно пропадали, их никто не хоронил. Я выжила в этом аду, и этот ад родил меня заново.
— Кира… — сдавленно сказала Ида, прикрывая рот рукой.
— Меня пытались продать, как племенную корову, ведь я девственница, продать меня состоятельному партеру можно было выгодно. За меня давали даже приданное, к тому времени, как я вышла замуж, мои братья-извращенцы уже жарились в преисподней… Мои женихи были сплошь жестокими ублюдками, отец старался, выбирал, чтобы жизнь мне медом не казалась.
Кира замолчала, опустив голову, Ида внимательно на неё смотрела, в голосе Морозовой ни разу не проскользнуло жалости к себе, она не проронила ни слезинки над свое тяжелой судьбой.
— А знаешь, что самое страшное со мной случалось? — задала вопрос Кира и тут же ответила. — Голод. Мачеха морила меня голодом. Это чувство заглушает всё остальное, через какое-то время ты готова на всё, лишь бы его не чувствовать. Ненавижу его! У тебя есть что нибудь покушать? Я голодная!
— Конечно, пошли.
Ида с Кирой, пошатываясь встали с лежаков и Ида грязно выругалась, когда чуть не наступила на кошку, которая разлеглась со своими сородичами около лежака.
— Смотри-ка, заметили. — усмехнулась Кира. — Тебя могли сто раз убить прямо в твоей постели, а эти всё бы проспали…
— Ида Сергеевна! — обратился к ней запыхавшийся охранник, который добежал до неё с дубинкой. — Кто это? Она перелезла через забор.
— Это подруга моя.