У него наметился некий план, что через какое-то время с ним и сыном, Ида, как луковичка подснежника после зимы, зацветет, простит Влада и привяжется к сыну чувствами вины, любви и долга, и они решат вопрос с девочкой. Будет жить со своей бабушкой за тысячу километров отсюда. Влад всё ещё безумно хотел вернуть свою семью как было, хоть и понимал, что как было уже вряд ли будет, не после того, что он натворил. Но время лечит, а время рядом с заботливым и верным мужем лечит вдвойне. Его грехи канут в Лету, а о возможных грехах своей жены, он словно забыл, опьяненный её близостью.
Они вместе сели в машину и доехали до клиники, где провели почти час у постели их общего ребенка, Ида больше не плакала, только гладила его по темным мягким волосам, лежа на его подушке и вдыхала запах своего ребенка, который совсем забыла. И Влад забыл, каково это, быть им всем вместе, втроем, но он так хотел вспомнить и заново испытать это чувство — покоя и умиротворения, которое он испытывал когда он садился на диван в их старом доме и обнимал одной рукой жену, а второй сына, они смотрели какое нибудь глупое семейное кино или мультик, что выбирала им Ида, и ели попкорн.
Обычно он соглашался за поцелуй от жены в губы, и этот поцелуй был таким приторно сладким с ароматом кукурузы. Они были так счастливы…
Сейчас же он видел только пустые печальные глаза своей жены, которая смотрела на истерзанное тело их сына и кусала губы до крови, чтобы сдержать плач.
*****
Большая черная машина привезла их кованым воротам закрытого поселка, недалеко от небоскребов. Ворота открылись и чета Ковалевских въехала во двор, было уже темно, так что Ида почти не разглядела территорию около дома. Лишь по очертаниям поняла, что здесь много елей. Она увидела в темноте двухэтажный особняк, со строгим классическим фасадом из темного камня, большие окна, гараж на минимум две машины и каменные ступеньки, ведущие к крыльцу.