Французские, конечно, недоступны совершенно, польские тоже не вдруг достанешь, а те, что иногда удается поймать, например «Пани Валевская», все-таки больше подходят женщинам постарше.
Но это не страшно, отечественная фирма «Новая заря» выпускает вполне приличный парфюм, очень приятный, если им не обливаться с головы до ног, а лишь тронуть пробочкой за ушами, на запястьях и на шее, там где проходят крупные артерии.
Теперь все, с духами покончено. Никаких посторонних ароматов, кроме запаха чистого тела, никаких искусственных красок, в одежде только темные или блеклые тона, длинные юбки, закрытые кофты.
Всем должно быть ясно, что на работу она ходит работать, а не флиртовать.
Ах, зачем она пропускала мимо ушей вопли школьных учительниц о том, что девушку украшает скромность! Слушалась бы старших – и не попала бы в такую двусмысленную ситуацию.
Одно утешение, что завтра суббота и на службу можно не ходить.
Проснувшись утром, Яна потянулась и твердо пообещала себе выкинуть Крутецкого из головы до понедельника, и, видно, так испереживалась накануне, что это ей удалось.
Она понежилась в постели с книжкой, потом встала, покрутила обруч и пошла в душ, но не успела отрегулировать напор воды, как в ванную настойчиво постучалась мама с известием, что Яне звонят с работы.
Пришлось вылезать и, оставляя на кафельном полу мокрые следы, наспех вытираться, кутаться в халат и бежать к телефону, замирая от страшных догадок.
Но это оказался всего лишь Юрий Иванович.
– Ну что, поздравляю, – хмыкнул он, – раскрыла дело.
– В смысле?
– В коромысле. Дуй в адрес.
– Зачем?
– У меня все готово для задержания, так ты уж возглавь, сделай милость. Быстрее только давай.
⁂Жена с бледным лицом вышла из туалета:
– Второй завтрак пошел.
Федор пожал плечами:
– Сейчас будет третий. Спроси, что там предпочитает наш капризный товарищ, творог или сосиску?
– Не говори так, – вздохнула Таня, – врач сказала, что окончательный диагноз поставит только в среду.
– А кстати, сколько?
– Посчитай. Тебе сорок семь, я на четыре года моложе. Не девочка, короче говоря.
– Так что сварить тебе, Танюша?
– Ой, не знаю… Пойду полежу.
Она ушла в спальню, а Федор раскрыл пошире холодильник и задумался, чем бы таким порадовать жену. По утрам ее выворачивало от любой еды, и только часам к одиннадцати тошнота отступала, но могла вернуться от резкого вкуса или запаха.