– Но это все было бы еще ничего, – вздохнула Таня, – действительно, если поджаться, пока он маленький, можно накопить ему на студенческую жизнь. Когда бы только материальные проблемы, я б решилась, да что там, не колебалась бы даже. Просто имела бы в виду, что мы не вечны, да и все.
– А что тогда? Врачи опасаются, что тебе тяжело будет носить?
– Да господи! Вот уж чего я точно не боюсь, так это токсикоза. Там надо просто указания врачей соблюдать, и все будет в порядке. Дело в другом: раз мы старые, то у нас большая вероятность родить больного ребенка.
Федор ничего не ответил. К сожалению, это правда, даже в школе на уроках биологии проходят, что дети с болезнью Дауна часто рождаются у матерей старше сорока лет. Лучше не рисковать. Жить как жили и в конце концов убедить себя, что это у Татьяны было что-то вроде простуды. Он ведь совсем немножко готовился к предстоящему отцовству, еще не успел толком обрадоваться и представить, как оно будет. Чуть-чуть сердце дрогнуло, и все.
– Что-то горит, – сказала Таня.
Он сорвался в кухню и выключил под картошкой газ, но было поздно. Клубни совершенно обуглились, а дно любимой Таниной эмалированной кастрюльки с вишенками на боку покрылось слоем копоти.
Федор опустился на табуретку и задумался, чем же они с Таней будут ужинать, хотя есть ему совершенно не хотелось, наоборот, от запаха гари замутило.
Он выбросил кастрюльку в мусорное ведро.
В голове было пусто, и клонило в сон. Вот и хорошо, сейчас быстро попьют чаю с бутербродами, и в койку. И забыться до утра, а завтра будет новый день, в котором уже не надо принимать тяжелого решения.
В пачке оставалось совсем чуть-чуть заварки, он высыпал всю в фарфоровый чайник, смял пустую пачку и хотел выбросить, но ведро оказалось полно.