Каникулы кончились, бедный ребенок пошел в школу и сейчас наверняка страдает над новым заданием по алгебре, надо поддержать его политико-моральное состояние вкусной плюшкой.
В столовой паслись одни студенты, до них сплетни о нем, наверное, еще не докатились, а может, просто было наплевать, так что Евгений устроился за угловым столиком возле окна и спокойненько поел пустого, но горячего общепитовского супца.
Несколько дней прошли в напряженной, но стабильной обстановке, и только Евгений решил, что на таком уровне все и останется, как получил удар с неожиданного направления.
Авдотья Васильевна вдруг позвонила в дверь, но не зашла, когда он открыл, а вытащила его на лестницу, где ледяным тоном сообщила, что Варя больше к ним в дом ходить не будет, а если он только посмеет заговорить с девочкой или, не дай бог, впустит ее в свою квартиру, она немедленно заявит в милицию.
– Но, Авдотья Васильевна, Варя давно к нам ходит, и ничего плохого не случилось…
– Это ничего не значит!
Евгений пытался объяснить, что девочке нравится у них, но Авдотья Васильевна оборвала его, заявив, что прислуживать таким сволочам никому не может нравиться.
– А как же когда вы на дежурстве? – спохватился он в последний момент.
– Ничего, – отрезала Авдотья Васильевна, – пусть лучше боится, да цела останется, чем без страха навстречу убийце побежит.
– Авдотья Васильевна, кажется, я не давал повода…
– Я ей объяснила, – перебила соседка, – что первым делом бояться надо тех, кто скрывает и врет, а потом кричат, что они повода не давали!
Вернувшись в дом, Евгений лег на свой диван и уставился в потолок, не включая света.
Что имеем, не храним, потерявши – плачем. Оставшись без Вари, Евгений как следует прочувствовал смысл этой пословицы.