К счастью, Яна хорошо ориентировалась в этом районе, и через десять минут, миновав скверик перед Дворцом культуры и большую площадь, окруженную тремя массивными полукруглыми домами, они оказались в гостях у Костенко.
Сергей Васильевич принял их радушно, пока шли по просторному коридору в гостиную и устраивались на диване, произнес полный набор банальностей о том, как приятно, когда молодежь не забывает старика, и опыт ничем не заменишь, и радостно видеть, какая достойная и любознательная смена растет на смену уходящему поколению.
Не успела Яна изложить суть дела, как супруга Костенко ввезла сервировочный столик с изящным кофейником и чашечками в тон к нему. В вазочке, сплетенной из витого серебряного шнура, лежало домашнее печенье, круглая сахарница была укомплектована специальными щипчиками, и присутствовал даже такой редкий предмет повседневной сервировки, как молочник. Сразу видно, что здесь солидный и культурный дом.
Пожелав приятного аппетита, хозяйка сразу удалилась. Яна постеснялась налить себе кофе, а Виктор Николаевич угостился.
"Яна огляделась. За время работы следователем она соскучилась по таким чистым и со вкусом обставленным квартирам, где стоят книжные шкафы до потолка, на окнах цветут интересные экзотические растения и царит атмосфера покоя и уюта.
Сергей Васильевич признал, что дело Горькова было одним из самых ярких за всю его карьеру, и раскрытием его он по праву гордится.
Достав из спортивной сумки потрепанную тетрадь, Зейда раскрыл ее у себя на коленке, взял ручку на изготовку и принялся расспрашивать Сергея Васильевича о личности Горькова.
Тот произнес довольно длинную и слегка полинялую от частых повторов речь о том, как бесчеловечное чудовище много лет скрывалось под маской образцового коммуниста. Горькову просто повезло, что он не работал в дружном рабочем коллективе, бдительная парторганизация которого вывела бы негодяя на чистую воду, а состоял членом Союза писателей, организации людей расхлябанных, с шаткими идеологическими устоями, крайне эгоистичных и эксцентричных.