Решив, что больше не станет поддаваться на провокации Юрия Ивановича и его приятеля, а, точнее будет сказать, собутыльника Виктора Николаевича, и не позволит им ради похмельных галлюцинаций выставлять себя бестактной пионеркой-следопытом, Яна подровняла авторучки в стаканчике и переложила листы копиркой, чтобы завтра начать плодотворный трудовой день.
Рабочее время закончилось пятнадцать минут назад, но Яна не спешила. Ей казалось, Зейда обязательно должен позвонить на службу, домогаться свидания или прямо, или под соусом помощи в научной работе, и она хотела раз и навсегда решительно отказать ему, чтобы больше уже никогда не возвращаться к этому вопросу.
Но телефон молчал, и Яна злилась на легкомысленного Виктора Николаевича.
Она посидела еще минутку и только собралась идти домой, как дверь открылась и на пороге показался Крутецкий.
– Как приятно руководителю наблюдать такую дисциплину и трудовое рвение, – улыбнулся он как ни в чем не бывало, – вижу, вы взялись за ум, Анечка?
Она промолчала, но Максим Степанович не уходил, так и стоял в дверях, а когда она подошла к вешалке, подал ей пальто.
– Я тоже еду домой, и поскольку уже поздно, темно, а о криминальной обстановке в районе мы с вами знаем не понаслышке, считаю своим долгом джентльмена подвезти вас.
– Спасибо, не трудитесь, – процедила Яна. – Я далеко живу.
Ей стало страшно – так, как бывает от вида змеи или огромного комара, которых Яна долгое время ошибочно считала малярийными и сильно боялась.
– Давайте хоть до метро подброшу.
– Благодарю за предложение, но нет.
– Нет?
– Нет, Максим Степанович."
"Он вздохнул преувеличенно шумно, а Яна быстро застегнула пуговицы, поправила шарфик и хотела выйти, но Крутецкий так и стоял в дверях, и пройти мимо него, не толкнув, было невозможно.
– Неужели вы думаете, что у меня могут быть какие-то другие намерения, кроме как позаботиться о вашей безопасности? Фу, Анечка, нехорошо, нехорошо…
Яна растерялась. Что делать, когда начальник, умный, интеллигентный и вообще добрейшей души человек, силой не выпускает из кабинета? Драться с ним? Кричать «помогите»? И прослыть на всю прокуратуру неуравновешенной истеричкой?
Яна подошла к двери:
– Разрешите пройти, пожалуйста!
Крутецкий не сдвинулся с места, но вдруг наклонил голову и потянул носом воздух:
– Так, минуточку… Яна Михайловна, вы пили?
– Что?
– Я совершенно ясно слышу от вас запах алкоголя.
Яну будто кипятком обдало.