– Лидия Александровна, гляньте, нет ли пневмоторакса?
Она подошла к висевшему на стене загадочному жестяному ящику и нажала выключатель. Передняя стеклянная стенка ящика замерцала молочно-белым ярким светом, моргнула и погасла.
– Да гребаный ты по голове! – Лидия Александровна сильно стукнула ящик сверху, сбоку, а потом дала контрольный снизу. Капризный прибор моргнул пару раз, но потом все же загорелся.
Врачи прикрепили к нему рентгеновские снимки и принялись их разглядывать, причем молодой обратным концом шариковой ручки выводил какие-то линии, а Ледогорова отрицательно качала головой.
– Нет, ничего тут нет, – наконец решила она, – вы пали жертвой скиалогического шантажа. Смотрите, на боковушке никаких признаков… Но, если сомневаетесь, сделайте контрольный на выдохе.
Врач ушел, и Лидия Александровна села на диванчик с кружкой в руках.
– Вот так всегда, – улыбнулась она, – сидишь-сидишь, никому не нужен, но стоит только кофейку себе налить, как нате-пожалуйста. Хорошо еще простой вопрос, а не кровотечение, тьфу-тьфу, не дай бог.
Евгений спросил про скиалогический шантаж, и Ледогорова объяснила, что это когда тени на рентгеновском снимке так причудливо накладываются друг на друга, что имитируют патологическое состояние.
Он глотнул кисленького кофе, и так вдруг захотелось повиснуть на колесе времени, хоть чуть-чуть притормозить, растянуть эти минуты неожиданного счастья и спокойствия…
Но дома ждет мама, которую он никогда не оставлял одну так поздно.
– Спасибо за кофе, – Евгений поднялся, – а вы скоро уходите? Я бы очень хотел проводить вас, но должен быть дома максимум через полтора часа.
Лидия Александровна взглянула на часы:
– Ого! Пожалуй, можно и на свободу! Отвернитесь только, я переоденусь, и пойдем.
– Я в коридоре подожду, – сказал Евгений.
Оказалось, он совсем забыл, как это – идти не одному, приноравливать свои шаги к темпу спутницы и разговаривать на ходу. Лидия Александровна оказалась немножко меньше ростом, чем он думал раньше, но, когда на эскалаторе он встал ступенькой ниже, лица их оказались на одном уровне. Глаза в глаза, и губы ее были совсем близко.