Прежде, чем Мастер успел хоть как-то отреагировать, наши губы наконец соприкоснулись, а мои руки обвились вокруг его шеи. Пальцы, кончики которых давно покалывало от желания запутаться в волосах Рэйкиара, сами нырнули дальше, погладили затылок и стянули мудрёную ленточку, стягивающую волосы в небрежный пучок.
– М-м? – поделился впечатлением Рэйкиар, не сопротивляясь, но и не проявляя инициативы.
Я удовлетворённо заурчала. Мой язык встретился с его языком и успел испуганно скользнуть по чужому нёбу, прежде чем я отпрянула, счастливо сообщая:
– Сделка!
– Что? – откуда-то издалека спросил крайне удивлённый голос Мастера.
– Закерпили сделку, – пробормотала я, глубоко вздыхая, зажмуриваясь и падая спиной на шёлковую простыню.
А дальше меня окутала чудесная, уютная темнота.
* * *Слишком редко в жизни я просыпалась, испытывая жгучий стыд за свои поступки. Случались сожаления из-за чего-то, чувство вины – да, но таких волнений и переживаний не было никогда.
Лёжа на шелковой простыне, я закрыла глаза ладонью и думала, как быть дальше? О чём говорить с Мастером рун при встрече? Как смотреть в его глаза?
– Мог бы стереть мне память из жалости, – пробормотала я, всё же усаживаясь в постели.
И тут же взгляд наткнулся на вазу с цветами. Ирисы. Их я узнала сразу. Пышный красивый букет. Приблизившись к нему, я невольно склонилась и вдохнула потрясающий сливочный аромат с нотками пудры. И улыбнулась воспоминаниям.
Мои родители редко ругались, но мелкие размолвки случались и у них. И тогда в знак примирения отец всегда дарил маме ирисы.
Конечно, Мастер рун не мог этого знать. Он ясно дал понять, что внимание одарённых божьей искрой весьма рассеянно, и следить за каждым попросту невозможно. Но даже если букет оставил кто-то из прислужников, совершенно не понимая, какой эффект он произведёт, я увидела в этом хороший знак и немного взбодрилась.
А после утренних процедур я удивилась ещё больше. У столика с цветами меня ждали новые шлёпанцы, более изящные и с тонким ремешком у пятки.
Зато пришёл Рэйкиар.
– У тебя трудности, избранница? – спросил он, заставив меня дёрнуться на месте, будто воришку, застигнутого на месте преступления.